- Сейчас летишь в Град-Пилей, несешь это письмо, а обратно – что дадут. Иди и готовься в дорогу, письмо отдам, когда будешь готов.
Торик побежал к себе. Пустая кровать мыследея наводила на печальные мысли, от древних стен пахло плесенью. Летун схватил теплую куртку, сумку для писем и побежал за письмом, но, еще не добежав до комнаты советника, понял, что все меняется.
В крепости запела тревогу труба, забегали солдаты, что-то закричал сотник Шанд, а советник Вариполли вместе с обоими мыследеями заторопился на крепостную стену. Торик полетел за ними. Завалы на дорогах теперь были отчетливо видны, и объехать их было почти невозможно. Всадники на высоких рыжих ящерах стояли цепью от завала к завалу. Из темного леса выбегали нескончаемой цепочкой черные тени и разбегались вдоль этой цепи, строясь в новые ряды. Это были кортольские пехотинцы, и их становилось все больше.
- Сольгейн, выясни у девицы, сколько в их войске всадников, а сколько пеших, - приказал Вариполли. А ты, Торик, подожди, сейчас ты понесешь другие письма, а письмо в Град-Пилей отправим, когда отобьемся.
Вариполли был так же непроницаемо спокоен, как во время допроса Ивиты. Только по руке, крепко сжавшей камень ограждения, Торик понял, чего стоят советнику эти хладнокровные распоряжения на виду у вражеского войска. Небо светлело, и там, где дорога входила в лес возле деревни, Торик заметил какое-то движение. Несколько воинов, теснясь и мешая друг другу, копали канаву поперек дороги, а еще десятка два таскали из леса древесные стволы с торчащими во все стороны ветками.
- Смотри, господин советник! Они перегораживают последнюю дорогу к Альване!
- Видимо, все свое провезли и не хотят, чтобы им ударили в спину. Я бы так делать не стал, но посмотрим, что будет дальше.
Они обошли крепость кругом по стене, внимательно вглядываясь в предрассветную дымку, и везде – за кустами, под деревьями и за высокими завалами на дорогах – видели темные шевелящиеся тени. Крепость была полностью окружена.
На мост со стороны Укрывища во весь опор вылетел светловолосый воин в голубом кафтане на высоком ящере, проскакал полпути по дороге к крепостным воротам и рванул поводья так, что ящер встал на дыбы. Первый рассветный луч осветил туман, светлые волосы воина сверкнули, он выхватил лук и пустил стрелу. Стрела с привязанным к ней свернутым листом сонника ударила в серую стену башни и упала под ноги советнику Вариполли, а лихой стрелок в голубом кафтане развернул ящера и помчался через мост к Укрывищу.
- Если это действительно сам князь Аланд, то он, весьма неосмотрителен, - заметил вернувшийся ученый брат Сольгейн.
- Это Аланд Кортольский, весьма легкомысленный юноша, - проговорил советник и развернул свиток. – И что он пишет? «Ключнику Вариполли, самовольно трон степных дикарей занявшему, от правящего князя Аланда Кортольского без уважения направляются Условия». Это еще что за вздор со всех гор? А дальше - стихи! Как я могу серьезно относиться к письму, претендующему на государственное значение, но написанному в стихах?
Ученый брат Сольгейн заглянул в свиток.
- Если там не одни оскорбления, как в заголовке, то придется хотя бы прочитать, потому что девица говорит, что у них двести всадников и двести пехотинцев.
- Ладно, - вздохнул советник Вариполли. - Четыреста бойцов заслуживают внимания, даже если ими командует сумасбродный стихотворец!
Злодейства Пилея копились в веках,
И счет им ведется в кортольских сердцах.
Зла не было в мире гнуснее, чем зло,
Которое нынешней ночью пришло.
Похищена ночью у князя жена -
Вот новое горе к тому, что страна
Столетьями терпит от дикой орды,
Но новой Кортол не потерпит беды.
Захватчиков крепость никак не спасет,
И Вельская нынче к закату падет.
Сдавайся, презренный убогий дикарь,
Ты будешь казнен, как казнили вы встарь,
И может спасти тебя только указ,
Который подпишешь в последний ты раз.
Вернешь тем указом ты вольность князьям,
Свободу - Кортолу, мир вечный – полям,
И веру в Священный Туман лишь одну,
И князю вернешь ты княгиню-жену.
Твой страх пусть о троне заставит забыть,
Подпишешь – и сможешь ты жизнь сохранить.
Позволено будет уехать тебе,
И будешь ты вверен капризной судьбе.
Когда ж не подпишешь, ничто не спасет -
Могуче и грозно Кортол восстает.
Из сердца Кортольской любимой земли