- Вот! Вот кто возглавит этот временный взвод охраны! Аккуратный, чистый, сапоги начищены! А главное - не косноязычный, сможет и козырнуть кому надо, а если понадобится, так и отрапортует, за словом в карман не полезет!
У Шурика была репутация несгибаемого спорщика, но и командир, и старшина, и замполит знали, что кроме всего прочего, у него есть и голова на плечах, и что на него можно положиться. Бухов это тоже знал, и потому не колебался, принимая решение о назначении Шурика старшим.
В кармане у Шурика лежала колода карт, а в котельной сидели нетерпеливые партнеры, поэтому Шурик попытался отвертеться:
- Что вы, товарищ полковник, я не могу возглавить кого - бы то ни было. Я рядовой.
Бухов понимающе кивнул.
- Точно! Слава! - он повернулся к старшине. - Подай-ка мне позумента для лычек!
Старшина лично принес позумент для лычек и подал его Бухову. Тот, в свою очередь, протянул его Шурику:
- Быстро шей по полосе на погон! С этой минуты ты - ефрейтор!
Шурика словно по голове треснули: Ефрейтор! Господи, за что! У солдат в ходу была поговорка: "Лучше иметь дочь - проститутку, чем сына ефрейтора". Шурик сник, тупо глядя на желтые полоски позумента, зажатые у него в кулаке, а Николай Титович уже быстро отдавал следующие указания:
- Сколько у нас выходов из-под земли? Пять? Значит надо пять человек с автоматами. Слава, готовь пять автоматов! Да, Слава, придется и патроны им дать! А то вдруг начштаба взбредет в голову проверить их снаряжение? Нет, по полному рожку не давай, что ты! Давай, заряди в рожок по три патрона, чтобы только сверху было видно, что патроны в рожке есть. Давай, Слава, Давай! Смены не надо, их уже в полночь сменит батальон охраны штаба округа из Хабаровска. Им от силы часа три - четыре постоять придется. Погода отличная, постоят! А мы с Шурой их проверять будем. Шура, ты еще не пришил лычки? Так что ты дремлешь! Снимай, давай, свою хэбэ, садись рядом со мной и пришивай.
Шурик стащил с себя хэбэ, и, проклиная себя за то, что так не вовремя появился на глазах у Николая Титовича, начал пришивать к своим погонам ефрейторские лычки. Сам Николай Титович сидел рядом с ним на стуле помощника дежурного по части и командовал суетящимися вокруг его офицерами.
Офицеры связисты моментально умчались на узел связи. Офицеры инженерно-технического и транспортно - хозяйственных отделений также разбежались по местам несения службы. Старшина курировал личный состав и казарму, а командир и замполит срочно уехали с проверкой сооружений и гостиничного хозяйства.
Парадокс, но после объявления тревоги командиру и офицерам части вход в подземные сооружения был запрещен - вступал в действие особый пропускной режим. В подземелье мог спускаться лишь специально обученный взвод солдат, человек пять - шесть. Но и они могли ходить только до половины сооружений. Еще глубже стоял еще один контрольно-пропускной пункт, куда уже и им путь был заказан.
Шурик, наконец, пришил себе на погоны ефрейторские лычки и с тяжелым сердцем натянул на себя хэбэшку. Бухов взглянул на него и добродушно заулыбался:
- О! Ты прирожденный ефрейтор! Ну, ну, не куксись, не куксись! Ведь ефрейтор означает - отличный солдат! Давай-ка, принимай под свою команду вот этих хлопцев с автоматами! Проинструктируй их, как по уставу полагается, и знаешь, поставь-ка на центральный вход того, кто поумнее. Ну а того, кто подурнее, поставь в самое дальнее место, чтобы и не видел его никто. Да! Скажи им, чтоб не вздумали палить сдуру, тут все свои, чужих никого нет.
Шурик откозырнул, как полагается, и, чертыхаясь про себя, подошел к пяти молодым солдатам, которые были в резерве по тревожному расписанию. Все они были в армии не более пяти месяцев, находились в ранге "щеглов", и это были их первые учения. Автомат они видели лишь во время прохождения "курса молодого бойца", а опыта несения караульной службы не было в части ни у кого. В связи с переездом в новую казарму командир временно упразднил караул.
- Так, - сказал Шурик злым голосом, с ненавистью глядя на пятерку с автоматами, - значит, заступаем на боевое дежурство. Мне за это дежурство уже влетело, - он мотнул головой, намекая на ефрейторские погоны, - поэтому, если хоть кто-то из вас сделает что-то не по уму, я заставлю его сожрать эти мои лычки вместе с погонами. Понятно? Теперь первое - рожки автоматов отстегнуть и представить к осмотру.
В каждом рожке действительно было по три патрона. Шурик вздохнул. Каждый из этих солдат мог убить его по три раза. И что самое грустное: ему придется самолично сегодня в течение вечера несколько раз вылезать под их стволы.
- Так, рожки пристегнете только тогда, когда я каждого приведу на его пост, и только по моей команде. Автомат сразу же, сейчас же, поставьте на предохранитель. Не снимать его с предохранителя ни в коем случае! Автомат на людей не направлять! Помните, гады, у вас в руках оружие! И любому человеку, даже самому тупому и здоровому, пуля в печени ни к чему, понятно? Стоять на постах будем до полуночи, после этого, а может быть чуть раньше или чуть позже, нас сменит батальон охраны штаба округа из Хабаровска. Это будут незнакомые люди, с красными погонами, но и в них стрелять не надо. Помните, это только лишь игра в войну, а не война! Врагов тут не будет, а жертв быть не должно.
Шурик вздохнул и оглядел перепуганные лица молодых солдат:
- Ну, ну, расслабьтесь! Это ведь у вас первые учения, да? Ладно, главное, не сваляйте дурака. Кстати, будете стоять на посту, прислушивайтесь и присматривайтесь. Я буду постоянно вас ходить проверять, чтоб вам не было скучно. Может быть, проверять буду вместе с полковником. Поэтому вы должны окликнуть меня грозным голосом: "Стой, кто идет?" А я вам, так ласково в ответ: "Начальник караула!" Все всем ясно? Миронов, тебе ясно?
- Ясно.
- О'кей, Миронов. Так, значит, кто еще у нас тут? Еще трое и ты, Бисимбетов. Бисимбетов, ты - татарин?
- Так тощна.
- Угу. Тебе доверим самый ответственный пост. Будешь охранять шестую арку.
Это самый ответственный пост. Это святыня нашей части. Знаешь почему? Не знаешь? Плохо. Это место дорого каждому военнослужащему потому, что я там лично в кампании своих девятнадцати товарищей жил там, в течение месяца до переезда в новую казарму. Ты разве не видел там мемориальной доски? Не видел? Правильно. Ее еще не успели туда повесить. Но чтобы она там могла висеть, ты должен сегодня в этих нелегких условиях сохранить шестую арку в целости и сохранности. Неси службу достойно. Вопросы есть?
Вопросов не было. Шурик доложил полковнику о готовности и увел всю пятерку за собой к сооружениям. Сам он, кстати, автомата при себе не имел. Ему, как начальнику караула, был открыт доступ к верхнему ярусу сооружений, а за двери сооружений вход с оружием был запрещен.
У сооружений он расставил вооруженных бойцов у пяти выходов из-под земли. Четыре выхода сообщались между собой и основными сооружениями, поэтому им было уделено особое внимание. Пятая арка осыпалась шесть лет назад и потому не охранялась, а шестую арку, находившуюся на отшибе, Шурик поставил охранять татарина Марселя Габдульбаровича Бисимбетова, подальше от греха. Шурик не без оснований предполагал, что Бисимбетов туповат, и, скрепя сердце, пристегнул рожок с тремя патронами к его автомату. Припугнув Марселя еще раз, чтобы тот не вздумал снимать автомат с предохранителя, Шурик убежал к центральному входу, освещая себе путь в темноте маленьким электрическим фонариком, который ему выдал старшина.