— Прекрати истерить! — темно-сине, похожие на грозовые тучи глаза Зевса вспыхнули подобно молнии. — Ты мой голос и позоришь…
— Мой бог, мы заслуживаем самой суровой кары! Вам надлежит казнить нас! Мы не убили себя сами лишь из-за долга! Мы были обязаны донести вам обо всем услышанном и уведенном в логове этого демона! — взвыл Павсикакий, перебивая самого бога
— Да что там, сам Анубис вернулся, что ли? — пробормотала Гера и поежилась. Поведение посланца, особенно на фоне совершенно лишенных эмоций джафа, бледных и двигающихся словно марионетки, порождало сильнейшее желание разобраться. Рабов можно и позже наказать, сейчас надо узнать все возможное о враге.
— Замолчи. Встань и подойди, — голос Зевса грохотал металлом, глаза сияли и в целом он производил внушительное впечатление могущественнейшего из богов. Видимо, это помогло Павсикакию собраться.
«Вон, даже джафа чуть порозовели и оживились», — удовлетворенно отметила Гера. Посланец деревянной походкой приблизился к трону, его руки тряслись, пересохшие губы подрагивали, безумные глаза отражали внутреннюю… «Борьбу», — сообразила Гера. Она мгновенно ускорила работу нервной системы, подавила мешающие думать эмоции, и сразу же смогла почувствовать чудовищную концентрацию наквадаха рядом. Последнее, что она увидела в жизни — ослепительная вспышка лопнувшего силового поля трона. Сжигающая все на своем пути волна достигла ее и мигом обратила в прах.
Примечание к части
xbnfntkm13, бечено
Глава 31
Чем глубже в подпространство, тем быстрее можно передвигаться. Само погружение особо сложным не является, так как условное давление среды довольно равномерно воздействует на создаваемый гиперприводом пузырь. Иное дело — выход в обычный космос. Тут возникает нечто вроде кессонной болезни. Требуется потратить массу наквадаха на компенсацию воздействия, да и само передвижение в глубинах гиперпространства обходится дороже. Из-за всего этого, в зависимости от технологического уровня, существует нечто вроде оптимального эшелона перелета в подпространстве. Однако доступный диапазон всегда довольно широк и, если совсем уж упрощенно, определялся он возможностями реакторов. Для гоаулдов все упиралось в экономическую целесообразность. Точнее даже — так давно уперлось, что оптимизировалось и стало нормой. Вот только Александр не был обычным гоаулдом, как и его соратники.
Аналитики Красномира и штабные офицеры довольно точно рассчитали скорость распространения сведений о гибели Зевса. Флот Велеса потратил почти в сотню раз больше наквадаха на перелет, потерял три Хатака, не сумевших покинуть «пучины» гиперкосмоса, но преодолел расстояние до целей в десятки раз быстрее. Корабли и солдаты Александра ударили по мирам Зевса в тот момент, когда те были максимально не готовы к подобному. Разнообразные наместники и правители находились в глубоком трансе. Все они дружно размышляли над открывшимися перспективами и строили планы, которым не суждено было воплотиться в жизнь.
Наверное, это было самое быстрое покорение системного лорда за всю историю цивилизации гоаулдов. Но Александр не собирался останавливаться и ограничиваться достигнутым результатом. «Планеты Зевса — хорошо, но полное подчинение всех на моей территории лучше», — сказал он, и остальные его полностью поддержали. Началась зачистка и приведение к покорности правителей. Для ускорения всего этого пришлось полностью свернуть работу на востоке и перебросить все наличные силы в Анклав. И даже так все обещало затянуться на полтора, возможно даже два цикла.
Александру оставалось утешаться тем, что, во-первых, все его воины получат реальный опыт в боевых, но относительно тепличных условиях. Во-вторых, появлялась возможность не просто окончательно реформировать армию и флот, но и отработать практикой теорию, так сказать, сточить заусенцы свежесобранного механизма работой. Одним словом — дел у него и остальных образовалось много.
Градислав тихонько похрапывал, утомленный долгими часами любви. Часлава лежала рядом, погруженная в глубокий келнорим. Их встреча прошла весьма бурно, Александр бы и вовсе сказал — как в кино, случись ему ее увидеть, или, с чего-то вдруг, поинтересоваться. Каракеш на ладони Чаславы засветился, и Берегиня послала мысль Славу:
— Привет, довесок.
— Привет, собственница, — ответил Слав, приправив свой мыслеобраз чувством радости и веселья.