Конечно, из-за огромной разницы в продолжительности жизни, Тсугва ещё не раз сменит носителя, если они не погибнут на войне, но Август был первым, именно его имя возьмет гоаулд, когда земной путь человека подойдет к концу. Даже нынешнее имя друга — всего лишь перевернутое наоборот имя человека. «Довольно отвлекаться, соберись», — сказал самому себе Август. Он знал — скоро раздастся привычный, но все одно выматывающий душу вой, вспыхнут красным сигнальные лампы и он поведет свой маленький отряд в бой.
Три месяца ушло на перебазирование и подготовку. Четвертый день они летят в глубоком гипере, а это уже само по себе весьма показательно. Естественно, Августу никто не докладывал о планах командования, и даже детали операции он знал лишь в том объеме, который был необходим ему для выполнения своей работы, но — его группа базировалась на флагмане второй эскадры флота вице-адмирала Огуна, а потому — имеющий уши да услышит. Что-то пошло не так, как планировалось штабом. То ли появился шанс одним ударом достичь если не всех целей планируемой кампании, так большинства из них, то ли вовсе требовалось отвлечь врага и спасти хоть что-то из достигнутого в прошлых циклах. По кубрикам и палубам боевого Хатака прошел слух о том, что сам Велес покинул Алую: То ли он присоединился к флоту, чего никому не хотелось. То ли, и за это искренне молились все, включая Августа, переместился на Зарю и лично курирует дела Союза.
«Бойцами займись, нервничают», — прервал его мысли симбионт. «Сам заодно успокоишься», — добавил он. Словами Тсугва решил не ограничиваться и Август почувствовал себя значительно лучше. Только сейчас он осознал — его накрыл предбоевой мандраж. «Хорош, сержант, — приструнил он самого себя, — распустился и не заметил даже». Поработать со своими бойцами он не успел. Вспыхнули сигнальные лампы. Заревели тревожные сирены. Август, через симбионта, ощутил момент перехода в обычный космос, а потом корабль затрясся. Обычный человек или неопытный джафа мог бы этого не заметить, но Август не только ощутил едва уловимую вибрацию, но и знал — это заработали орудия корабля.
«Паршиво», — подумал Тсугва. «Сразу под пушки вышли», — согласился с ним Август. Хатак тряхнуло, палуба ударила в ноги, но все бойцы устояли. Щиты вновь приняли на себя вражеский залп. «Сейчас поля посбиваем и нас бросят в бой», — послал мыслеобраз Тругва.
— Джафа, кри! — скомандовал Август и активировал доспехи. Закрывший голову шлем привычно расцвел сонмом значков и красным перекрестием системы наведения.
Огун и Нуго были талантливым тандемом. И сейчас они являли ещё одну грань своей натуры. Огун, виртуозно матерясь, раздавал десятки команд. Его симбионт успевал оформлять их в мыслеобразы и передавал с помощью мыслесвязи офицерам и капитанам. Сфера на каракеше вице-адмирала Огуна пылала так, что ослепляла любого, бросившего на нее взгляд. Впрочем, всем было не до разглядывания командира. Хватало дел важнее — не каждый день два флота на так называемой пистолетной дистанции сходились.
Стараниями разведки и обстоятельств Марс восстал против Юпитера. И все бы у него получилось, но в самый последний момент на сторону последнего переметнулся мелкий правитель. Он предупредил обреченного на заклание патриарха. Вместо быстрого точечного удара получился тяжелый и выматывающий бой. Марс одолел врага и занял его трон, но победа обошлась дорого. Из ста двадцати Хатаков треть была уничтожена, четверть требовала длительного ремонта, оставшиеся имели повреждения, но оставались в строю. Ситуацией тут же воспользовались вассалы, начавшие грызню. В общей сложности из полутора сотен планет под контролем нового лорда осталась половина. Пусть самая ценная и удобно расположенная, но половина. Марс изрядно упал в условной иерархии гоаулдов, ведь он, да и не только он, считал положение верховного военачальника-патриарха и статус системного лорда, к тому же со столь куцым флотом, вещами несопоставимыми.
Но не это волновало Александра сотоварищи. Совсем не это. Причина удара по Марсу была в другом — Юпитер, а следом за ним и Марс, сделали так долго не дававшийся гоаулдам следующий шаг на пути социального прогресса. Точнее, маленький шажок, грозящий вылиться в огромный скачок для всей цивилизации гоаулдов. Парадокс заключался в том, что сам Александр поддержал бы его в иное время. Более того, он и сам прилагал все силы к подобному. Тот же Союз мог стать наглядным пособием и уроком для остальных, но сейчас это было крайне невыгодно и совсем несвоевременно. Одно дело возглавить и направить заранее подготовленный процесс, и совсем иное — дать ему начаться спонтанно и неорганизованно. Не с гоаулдами, которые своим долголетием и особенностями психологии превратят десятки и сотни лет во многие тысячелетия.