Отдельное внимание Фрея уделила радужке глаз врага. Хоть оба посланных за ней воина и держали в руках пистолеты, но стрелять не стали. Им явно не хотелось лезть в камеру, низкую даже для Фреи, что уж говорить про тех, кто имел почти двухметровый рост. Правда, массивностью тел и шириной плеч они не отличались, но вытаскивать жертву согнувшись в три погибели не собирались. Короткий жест стволом и Фрея сама выбралась из камеры. Тогда-то она и смогла довольно четко увидеть — радужка у врагов состояла из фасеток, при том, что глаза были вполне человеческие. «Интересное совмещение», — подумала Фрея, впервые за последние дни разгибаясь и вставая в полный рост.
Конвоиры обменялись друг с другом очень короткими фразами, а их пленница с некоторым удивлением ощутила колебания подпространства на грани восприятия и тут же окинула фигуры врагов внимательным взглядом. Она искала каракеш или что-то вроде ленточного устройства, но черная, словно бы сделанная из толстой шкуры ящера или змеи, одежда, плотно облегающая беловолосых, ничего подобного не имела. Во всяком случае, внешне она ничего не заметила. Правда, жизненно важные места защищались дополнительными вставками-утолщениями, под которыми или внутри которых могло многое прятаться. В конце концов, Фрея знала — защита врага немногим уступает старой броне витязей или современной амуниции дружины. «Возможно, пси-геном», — успела подумать она до того, как в нее выстрелили.
«Мне явно не собирались устраивать экскурсию по их кораблю», — усмехнулась Фрея, осматривая новую камеру. Все, что она успела увидеть — округлый коридор, похожий на внутренность кости или сосуд из хрящевой ткани с флуоресцентными наростами на потолке и светящимися кляксами разводов на стенах. Весьма похожими на лишайник или нечто вроде него.
Новое пристанище отличалось от прежнего лишь тем, что тут было суше и холоднее. «Похоже, они понятия не имеют о гоаулдах, но кое-что уже узнали», — хмыкнула Фрея, усаживаясь напротив входа и обхватывая колени руками. Эту камеру она так же планировала попробовать на зуб. Правда, теперь ей требовалось быть внимательней и действовать более рационально. «Если кормить будут так же, месяца три продержусь», — оценила она температуру, выбираясь из тела носителя.
Из-за биологических особенностей гоаулдов, пытать их было не так-то просто. С одной стороны, они не отличались склонностью к самоубийствам, хоть и могли пойти на это. Правда, тут имелся важный нюанс — требовался носитель. Покровные железы гоаулдов позволяли им синтезировать высокоэффективный яд, способный мгновенно убить, но, чтобы отравить самих себя, они должны были поглотить его через тело носителя. Всосать из крови или иных физиологических жидкостей. В теории, можно было как бы вылизаться и умереть, но это легко предотвращалось фиксацией тела. С другой стороны, пока гоаулд находился в носителе, он мог блокировать сигналы болевых рецепторов.
Фактически, имелось три пути мучить гоаулда. Первый и самый эффективный — изъять его из носителя, лишить подвижности и пытать любым классическим способом, причиняя боль напрямую. Второй способ требовал специальной техники. Как минимум, поля стазиса. Если упрощенно, все сводилось к тому, что помещенному в него телу носителя наносился болезненный ущерб, после чего поле начинали включать и выключать. Гоаулд физически не успевал достаточно быстро отреагировать и заблокировать ощущения. Разумеется, со временем он справлялся, но ничего не мешало повторить процедуру снова. При использовании каракеша или лечащего устройства блокировку болевых рецепторов можно было и вовсе снять. Третий путь сводился к помещению носителя и гоаулда в неблагоприятные условия. Голод, холод, жажда и прочее.
Фрея понимала, что захватившие ее существа всего этого не знали и знать не могли в принципе. Разумеется, со временем они разберутся, но она надеялась на то, что случится это нескоро. Белобрысые твари явно не владели технологией считывания памяти, во всяком случае той, которая была доступна гоаулдам. С полями стазиса у них, видимо, также не сложилось. По косвенным признакам и тем скудным данным, которые у нее имелись — враг шел биологическим путем. С одной стороны — это было плохо, мало ли до чего они дошли и что могут, с другой — биотех не подразумевал быстрого результата. Особенно против того, кто сам себе лаборатория и также многое может в данном направлении. Самым неприятным выглядел вариант с прямыми пытками, особенно в свете эффективности парализующего оружия врага, но исходя из того, что его к ней не применяют, она сделала вывод — спасает языковой барьер. Разумеется, язык местных аборигенов изучали, да только он был довольно примитивен — раз. И два — его знали немногие велесиды.