Витомир рассчитал все правильно, более того, именно он предложил не сжигать свихнувшегося мальчонку, а отвезти в лес и скормить дикому зверью. Мол, на подданных это куда большее впечатление произведет, чем сожжение очередного еретика. Кощею было все равно, он куда больше расстроился из-за сломанной игрушки и ощущаемого Ратибором облегчения. Джафа доставили приговоренного в лес и оставили на растерзание животным, но Витомир успел раньше. Он изъял гоаулда и приложил его к надрезанному затылку.
В обычных условиях, несмотря на наличие возможностей, лишь взрослые гоаулды с плотными чешуйчатым покровом, позволяющим жить вне водной среды и нормально сформированными глазами, покидали родные болота в поисках носителя, с помощью которого отправлялись подальше от места рождения. В принципе, обычный, хоть и специфический механизм расселения популяции. Гоаулд первой стадии развития, изрядно истощенный пережитым, стараниями Витомира выбора не имел. Немного пошипев и поизвивавшись, он был вынужден спасать жизнь. Так волхв обрел своего симбионта.
Александр же на этом моменте остановил просмотр памяти Витомира и от души выматерился, мысленно назвав себя не только идиотом, но и много кем еще. Впрочем, досталось и вселенной в целом, и гоаулдам, как виду, в частности. Причиной столь бурной реакции стала вспомненная мысль «А ведь на мировоззрение гоаулдов повадки унасов ой как повлияли, можно сказать, сформировали личности первых из нас», и последующее осознание очевидного — цивилизация гоаулдов целиком и полностью переняла не только мировоззрение диких ящеров, но и закрепила его в своей генетической памяти. Сделала фундаментом формирования личности любого гоаулда.
«Даже странно, как это мы умудрились дальше развиваться, не оставшись в дикости», — справился с эмоциями Александр, и продолжил изучение памяти Витомира, уже догадываясь о случившемся дальше. Как он и ожидал, повторилось то же самое, что и с первыми из предков, пробудившими разум. На основе личности волхва сформировалось самосознание гоаулда, но имелся крохотный нюанс — тот прошел через пытки и саркофаг.
Витомир оказался рефлекторно атакован гоаулдом. Тот утянул его разум во внутренний мир животного самосознания и окутал уютненькой тьмой. «Ну, для кого уютненькой, а для кого и не очень», — с толикой злорадства подумал Александр, оценив ужас много возомнившего о себе человека. Он с мрачным удовлетворением наблюдал за последовавшими мучениями Витомира, быстро свихнувшегося в абсолютной тьме совершенного ничто. Будь гоаулд нормальным, он бы отключил сознание жертвы, или отправил проживать по кругу набор воспоминаний, но… «Глючный софт поставили на бракованное железо», — подвел итоги изучению памяти волхва Александр.
Занявшись изучением памяти гоаулда, он выяснил еще одну деталь — в измученном пытками и воскрешениями теле запустился сноустановщик, но сработал он своеобразно. То ли дело было в истощенной нервной системе, то ли в плотном контакте с разумом рехнувшегося Витомира, то ли во всем сразу, однако факт налицо — случилось нечто вроде наложения картинок. Этакая двойная экспозиция, из-за которой гоаулд получил что-то отдаленно напоминающее раздвоение личности. Своеобразным бонусом, такой себе вишенкой на торте, стали мечты Витомира о власти и вечной жизни. Они послужили клеем для двух личностей, превратившись в императив и подобие ментальных закладок.
Дальнейший путь волхва особого интереса не представлял. Кощей владел собственной планетой с богатыми запасами наквадаха, вот Витомир и шастал через звездные врата, когда хотел, неся свет веры и бдя за рабами своего бога. Он сразу оказался на хорошем счету, а после десятка лет безупречной службы никому и в голову не приходило проверять, где и как он выполняет свои должностные обязанности. Вот и плел себе потихоньку заговор, попутно все больше и больше «протекая крышей».
«Кощей, конечно, не личинка замученная, а очень даже взрослый гоаулд, но личности в нем нет, зато имеется плотный контакт с мозгами Ратибора», — эта мысль породила у Александра сонм идей и тьму разнообразных гипотез, часть из которых выглядела весьма и весьма перспективными. Правда, от немедленной проверки всего и вся он воздержался, решив сосредоточиться на спонтанно начавшемся эксперименте.
Интересно ему стало, обретет ли Кощей личность, захотелось посмотреть на то, какой она будет, и что станет с ментальными закладками. «Если они, по подобию мечты Витомира, станут жизненным императивом…» — от перспектив и открывающихся возможностей у Александра захватывало дух. Он боялся даже мысленно закончить мысль, чтобы, не дай Вселенная, не спугнуть удачу. Правда, сам же и посмеивался над тем, что назвал «гоаулдскими суевериями».