На Заре был один бананообразный континент, расположившийся перпендикулярно экватору и немного смещенный в северное полушарие. География у столь чудного образования оказалась весьма примечательная и вызывала некоторые подозрения во вмешательстве извне. Впрочем, удачно упасть мог залетный метеорит или в незапамятные времена постараться супервулкан. Практически ровно в центре «банана» сходились горные хребты, делящие континент на три области. Две побольше — северная и южная равнина, и одну поменьше — восточная степь. Хотя, так как она тянулась почти параллельно экватору, там скорее саванна была. Горные хребты образовывали подобие трехлучевой звезды, но вот центр их схождения выглядел искусственным. Середину континента занимало внутренне море. Пресное, огромное, питаемое ледниками с могучих гор, окруженное плодороднейшей долиной. «Хотя, долина — это, грубо говоря, впадина, а тут у нас плато скорей получается, раз над уровнем мирового океана», — задумался Александр, рассматривая голографическое изображение Зари.
И в центре этого подобия кратера с тремя широченными проломами между сходящихся пиков гор, питаемые пресным морем, текли могучие реки, связывающие все части континента единой сетью водных путей. Из памяти предка Александр знал — там, на берегу удобной бухты, стоит усеченная пирамида-храм. На самом деле являющаяся посадочной площадкой для Хатака. В принципе, его можно почти куда угодно посадить, особенно если пушками предварительно место разровнять, но зачем, когда имеется специализированный причал? К тому же, именно вокруг посадочной площадки для Хатака расположился центр местной цивилизации.
«Папане… хм. Или мамане? — задумался на миг Александр, но потом решил махнуть рукой на особенности появления своего биологического тела, сочтя неважным, из чьей оплодотворенной или не очень икры он появился на свет. — Родителю было не до чистки аборигенов, значит, они должны были за прошедшее время неплохо расплодиться», — решил он, припомнив об еще одной особенности Зари. Так как ее не просто регулярно теряли-находили, но и делали это порой в духе последнего предка, то есть наскоком, на планете появилось пять городов.
На планетах гоаулдов всегда проживало какое-то число неподконтрольного населения. Порой его численность на порядки превышала количество тех, кто непосредственно знал о боге и служил ему. В конце концов, ни один гоаулд не мог исключать внезапного налета алакешей конкурента. Вовремя поднятые щиты Хатака позволяли пережить бомбардировку, но город с рабами, трудящимися в наквадаховых шахтах, после подобного налета превращался в прах. Разумеется, вместе с жителями. Ждать же, пока завезенные из другого мира люди расплодятся — увольте от такого счастья. К тому же, при наличии дикарей не приходилось лично заботиться о генетическом разнообразии популяции. Конечно, одного гоаулда хватит на то, чтобы заселить планету, имея в начале лишь пару разнополых особей вида хомо, но для этого пришлось бы трудиться в поте лица, скакать из тела в тело регулярно, чего гоаулды ой как не любили. При наличии альтернативы — ни один мнящий себя богом гоаулд на такое не пойдет.
Короче говоря, с точки зрения гоаулдов дикари были полезны, но при условии сохранения статуса-кво. То есть, пока оставались дикарями и не слишком шустро размножились. А если какой-то поселок начнет становиться чем-то вроде города-государства, что ж, тогда прилетит алакеш с бомбами, или придут джафа, попрактиковаться в боевых умениях. Впрочем, скорее еще на этапе становления селом нагрянут глайдеры смерти и устроят штурмовку, выкорчевывая зародыш цивилизации.
Предку Александра, да и предыдущим переоткрывателям Зари, оказалось не до таких мелочей. Когда у тебя Хатак разваливается и атмосферу теряет, а от авиакрыла одни воспоминания остались — как-то не до геноцида расплодившихся дикарей. Тем более, еще неизвестно, что там за поселения лет триста назад были. К тому же, благодаря тем самым рекам, они все сохраняли связь с центром и, более того, полностью ему подчинялись. «Не исключено, что эти городки проходили по разряду крупных сел, пусть далеко расположенных, но, из-за водного пути, легкодоступных», — прикинул логику сородичей Александр.