Тень накрыла дворец и весь центр города. С небес величественно опускалась огромная пирамида. Слуги, воины, простые горожане, купцы, ремесленники, крестьяне и прочий люд в едином порыве рухнули на колени или простерлись ниц, осознав то же, что и наследный принц Ашу.
Хатак плавно опустился на усеченную пирамиду-первохрам, и привычная с детства картина изменилась, стала законченной и правильной. Дом бога обрел целостность, его вершина вспыхнула, ослепила, на несколько мгновений затмила яркостью солнца, а потом…
В воздухе возникла могучая фигура, сотканная из молочно-голубого и льдистого света, похожего на полуночный свет лун, такой, каким он бывает в те редкие дни года, когда они вдвоем сияют на небосводе полным ликом.
— Боги вернулись, чада. Отныне ваш проводник и пастырь Велес, — могучий и сочный глас раздался одновременно со всех сторон и пробрал до костей, забрался внутрь черепа и словно заметался эхом в разуме, спутывая мысли и рождая чувство радости.
Тревоги, сомнения, тоска, обреченность, страхи, гнетущее ожидание неизвестного, все это и многое другое, терзавшее людей последнее время, разом ушло, сменившись ощущением покоя и уверенности. Пришло понимание — теперь они не одни. Их не бросили, нашли, и теперь все станет хорошо. Есть тот, кто позаботится, защитит и закроет собой от всех невзгод и бед этого мира.
— Велес, — раздался робкий вздох-всхлип от не смевших поднять лица людей.
— Велес! — послышалось громче от смельчаков, рискнувших посмотреть на бога.
— Велес!!! — взорвались толпы в городах и весях, поддавшись накатившему религиозному экстазу.
Сотни тысяч людей смотрели в мудрые глаза бога, видели отраженную в них бездну, чувствовали, как взгляд Велеса проникает в душу и неземной свет освещает самые потаенные уголки. Они стыдились спрятанного там. Они тянули руки в мольбе, прося простить, принять и помочь очиститься. Бог на миг закрыл глаза, словно решая, достойны ли эти падшие создания его трудов. Люди в ужасе замерли, нутром ощущая — сейчас все решится. Велес грустно, всепонимающе и всепрощающе улыбнулся, с любовью оглядел паству, и сказал: «Отныне вы дети мои, а я отец ваш».
Его глас пророкотал, прокатился средь людей, словно отзвук далекой грозы, и перед глазами каждого возник образ родителя, не всегда мягкого, порой сурового, но все же любящего и справедливого. «Наместнику с отчетом прибыть», — отдал распоряжение бог и шевельнул ладонью. Волна золотисто-зеленого света снизошла на людей. Кто был здоров, тот почувствовал прилив бодрости и легкий голод. Легкие больные внезапно излечились, тяжелые пошли на поправку, кто сразу не умер. Впрочем, даже это пошло на пользу, так как однозначно трактовалось — душа теперь в чертогах бога и счастлива, лишившись земных оков и сопряженных с ними страданий.
«Вроде нормально выступил», — подумал Александр и, сдерживая порыв пробежаться, чинно пошел обедать. От подобных нагрузок, мягко говоря, хотелось Жрать. Ведь к стандартной голограмме, звуковому воздействию и манипулированию чувствами людей с помощью излучателей, он добавил ментальный посыл. Он очень старался, из-за чего опять изрядно отощал, но насколько получилось, и получилось ли хоть что-то, Александр не знал. «А если нет, так и ладно», — не стал он ломать голову над тем, что уже не мог исправить или проверить немедленно.
В конце концов, он не просто так разорился на мощный импульс целебного излучения. Конечно, в том виде, в каком оно создавалось не совсем подходящими для этого излучателями, вышло бледное подобие того, что могло выдать специализированное лечащее устройство, да и жизнь подданных сократилась, зато изрядно поправилось здоровье. «Сойдет за чудо, да и не факт, что, потеряв пару месяцев, а кое-кто и лет, в зависимости от недуга, они меньше проживут. Болезнь легкая сегодня, может завтра в могилу свести, причем на раз-два», — размышлял Александр, методично забрасывая в рот «кубики топлива», более известные как пельмени.
В отличие от него, Ярополк и остальные работали. Первый воин быстренько разогнал джафа по причальной пирамиде и организовал посты. Гоаулды-рабочие расхватали разномастные приборы и разбежались проверять стены с перекрытиям. Разумеется, перед приземлением их просканировали, чтоб не оконфузиться, но более тщательный осмотр не повредит. Визирь и глава волхвов поспешили оценить фронт работ и прикинуть, что и как оформлять. Стены причальной пирамиды всегда служили для нанесения летописи бога и основных положений его учения. Короче говоря, все оказались при деле.