— Ираклий! — крикнул Гектор, завидев однокашника. Тот не ответил, продолжая целенаправленно шагать через рыночную площадь. Гектор перешел на бег и быстро догнал приятеля. — Ираклий! — ноль реакции. — Да ты оглох что ли?! — хлопнул его по плечу Гектор. Хватать не рискнул, сам знал, то на подобное любой из них отреагирует рефлекторно, применив науку джафа.
— А? — обернулся Ираклий.
— Я тебе кричу-кричу, а ты не слышишь, — сказал Гектор.
— Тьфу, — виновато улыбнулся Ираклий и вытащил из ушей затычки. — Забыл совсем, — повинился он.
— Ты от пресса что ли? — уточнил Гектор.
— Да, сегодня вторую линию запустили, там пилы для лесопилок штампуют и сельхозинструмент разный. Грохот стоит, жуть. Народ в шапках с толстыми ушами работает, а мне вот затычки дали, я же у конвейера стоял и записывал, — объяснил Ираклий.
— Понятно. Ну и как производительность? — спросил Гектор, ощущая себя человеком, скажем так, причастным, который может не только спросить и ответ получить, но и кое-какое понимание всего этого в, хм, да даже не большом деле, а мироустройстве имеет.
— На два процента выше расчетного, но в среднем. И металла не хватает, запасов всего на три дня, — ответил Ираклий, при этом последнее он произнес озабоченно и, в принципе, вполне искренне.
— Корабли новые завтра придти должны, много руды привезут, и сегодня еще караван с подводами был, так что нормально все будет, — поделился информацией Гектор.
Тут им попался на глаза лоток со сладостями, и оба мигом стали теми, кем и являлись — мальчишками. Дальше они шли посасывая сладкие палочки и неспешно обсуждая новые ладьи, на которые можно будет поставить испытывающуюся сейчас паровую машину. Оба сошлись на том, что это будет круто. Без парусов и весел, да против течения со скоростью бегущего человека — прогресс. Оба понимали, как это скажется на логистике и повздыхали — дел явно прибавится.
— Еще ведь кому-то из наших на химкомбинат бегать придется, — поморщился Гектор, когда ветерок принес характерный для квартала кожевников запашок.
— Надо бы кого на постоянную основу туда определить. Если принюхаться, так и ничего вроде, даже замечать перестаешь, — задумался Ираклий, посасывая сладкого петушка.
— Мелания всякую химию любит и понимает в ней, но все равно опыт нам нужен, — пожал плечами Гектор и сжал челюсти. Остатки сахарной палочки хрустнули и раскрошились.
— Ну… Это еще не химия, так, название одно, кислоты, сода, красители, да кое-какие удобрения, — повторил маневр приятеля Ираклий, тоже раскусывая сладость.
— Взрывчатку надо, это же сразу какой прогресс в разработке будет, — мечтательно вздохнул Гектор, вспоминая последний фейерверк на день пришествия Велеса.
— Не, не будет, — мотнул головой Ираклий. — Инструмента не хватает, а тут и самих рабочих хватать перестанет.
— Думаешь, разбегутся? — удивился Гектор, как-то подзабывший о том, что в деревнях о половине столичных чудес и слыхом не слыхивали, а сам он знает и видел такое, о чем столичный люд еще лет сто не начнет догадываться.
— Нет, просто нецелесообразно, вот, — усмехнулся Ираклий.
— Хм, логично, — кивнул Гектор. — Ладно, я побежал, — кивнул на шпиль Магистрата Гектор.
— Давай, — хлопнул подставленную ладонь Ираклий.
Если бы кто-то из соотечественников Александра по первой жизни наблюдал за этими мальчишками, он бы облегчено выдохнул, порадовавшись окончанию сеанса сюрреалистического фильма, но для жителей Зари подобное уже второй сезон проходило по разряду нормы.
Вечером, после ужина и подведения итогов дня, Гектор оказался в лидерах среди своей группы и получил желанную многими награду — завтра он, в компании с такими же счастливчиками из других классов, оставались в Доме Велеса и помогали Ладе в делах. Молодая женщина явила неожиданную массу талантов педагогического толка и смогла стать для своих подопечных второй матерью. Дети искренне любили ее и переживали. Лада дохаживала девятый месяц и, несмотря на то, что рядом был сам Велес, но… Слишком у многих родильная горячка забрала самого родного и близкого человека. Ребятишки волновались, успокаивали друг друга, бодрились, но при этом были готовы водить хороводы вокруг мамы Лады и истово молились за ее здоровье.