Я глубоко дышу, пытаясь унять суматоху в душе.
– Я думала всю ночь, да и день тоже захватила, но все это было бестолку, ведь ответ мой был готов сразу же, как Вы озвучили вопрос, и он не изменился. Я буду безмерно рада и благодарна богам, как и Вам царь Велес принять на себя все бытные заботы царского дома. И служить Вам и царству преданно столько, сколь того потребует Ваша душа. И лишь боязнью не справиться с сием важным поручением можно оправдать столь долгие раздумья.
Хозяйка Царского Терема
Я нервничаю, кусаю губы, зажмурясь до солнечных зайчиков под веками.
На главной площади города в сей момент слишком людно и шумно. На голову непривычно давит золотой венец, который Толика на меня одела перед выходом, он тяжелый, но прекрасный, как переплетенные ветви, сотканные из золота, а на каждом листике изумрудец. Длинные и широкие рукава платья, свивают почти до пола, но имеют удобные прорези для рук, сапожки тоже украшены каменьями. Таскать всю эту тяжесть на себе сложно, но чувствовать себя нарядной по навьим обычаям мне по душе.
Царь произносит речь, а я, сокрытая пологом позади него, стараюсь успокоиться. Назначение проходит с объявлением всему граду, указ уже направлен по другим землям царства, а затем будет устроен пышный пир. Не знала, что все обычно происходит с таким размахом.
– Прошу поприветствовать должным образом, уважить, приклониться и полюбить. Хозяйка Царского терема княжна Ягиня, – доносится до моего слуха, и я глубоко выдыхаю. Меня готовили к подобному, но в другом царстве, с другим царем, и после свадьбы.
Моё новое имя звучит странно и немного смешно, но царь запретил разглашать мое истинное и приказал придумать новое. Ничего в голову мне не пришло, только то, как зовет меня он сам, но представляться всем Ягодкой, было глупо. А ягиня с навьего языка переводится как ярость. Мне понравилось, и царь одобрил.
Все ко мне здесь обращались просто «княжна», и я уже приладилась, даже перестала обращать внимание, теперь стоит привыкнуть и к новому имени.
Я выхожу, когда отодвигают тяжелую навесу, и кланяюсь собравшемуся люду. Все от мала до велика поклоняются в ответ, и от того мне становится не по себе. Царь стоит рядом с довольной улыбкой. Лукаво смотрит на меня и поднимает вверх правую руку с большим золотым ключом. Громоподобно обрушиваются со всех сторон хлопки и свист, от чего мне закладывает уши, и царь передает тяжелый дар мне. Я низко поклоняюсь и принимаю.
– А теперь гуляйте до самого утра в честь новой Хозяйки Царского терема Ягини! Всем вина! Работы, которые возможно, на утро упраздняю.
Мы идем обратно в терем с дюжиной охранников, но народ все равно пытается посмотреть на меня, кто-то свистит, тянется ко мне, пытается схватить, толкая стражников. Мне неуютно. Царь подает мне руку, за что я безмерно благодарна, сразу становится легче.
– А вот и пир в честь тебя наконец, – усмехается он, когда мы заходим в праздную палату. – Тебе нравится, ягодка? – Я лишь сильнее сжимаю пальцы на увесистом ключе, что является символом данной мне власти, и киваю.
Столы накрыты, приглашенные гусляры играют, гости толпятся у лавок, слышен гомон голосов и смех. Девицы разносят кувшины с вином, уворачиваясь от особливо докучающих высокопоставленных мужей. Царь Велес произносит краткую речь, сути которой я не улавливаю от волнения, но, кажется, кланяюсь там, где положено. Нас шумно приветствуют, и все направляются к столам. Царь усаживает меня уже на привычное место, а своего советника после меня. В нашем княжестве девы пировали за отдельным столом, либо уходили после первого поднятого кубка.
Я смущаюсь, не понимая, как себя вести, но царь взмахивает рукой, и все приступают к еде. Завязываются непринужденные беседы, на меня мало кто обращает внимание, но я жду чего-то сложного и не могу успокоиться.
Разбавленное водой вино заканчивается в моем кубке в один миг, слишком уж в горле пересохло от волнений, царь, не отрывая взгляда от собеседника и продолжая разговор, наливает мне из своего кувшина. Терпкое и крепкое питье обжигает горло, держусь, чтобы не закашляться. Разговоры проходят мимо меня, напрямую ко мне не обращаются, и я, чуть расслабившись, сытно вкушаю.
– Ягодка, не пора ли нам сплясать, - наклонившись слишком близко, молвит мне в самое ухо царь. Произнес он тихо, но все как по команде стали подниматься, а гусляры заиграли бодрее. Я перекладываю ключ с колен на лавку и встаю.