Я прижимаюсь ягодицами ближе, стараясь отхватить как можно больше прикосновений, и чувствую его напряженную мужественность. Он хочет покрыть меня, лишь от мысли этой я начинаю дрожать. Его желание доставляет мне еще больше удовольствия. Я так и не понимаю, почему он не довел дело до конца, ведь воспротивиться ему я не могу и не хочу.
Свой позор я приняла и уже знаю, как поступлю после, но пока у меня еще есть время, могу же я хоть короткий миг насладиться вниманием его. Ведь ласки мужа мне больше не познать, да и не до́лжно княжнам испытывать усладу от связи с мужем для продолжения рода его.
Царская нежность сменяется грубостью, но именно так оказывается мне и хотелось, я жмусь сильнее к его паху, желая получить все до последней капли от ночи нашей.
Слышу тихий стон, царь чуть отстраняется и шуршит одежей, приспуская свои штаны.
Он отнимает руку от моего наслаждения, и я изворачиваюсь посмотреть, как он проводит ей, влажной от моего желания, по своей внушительной мужественности. Я тоже хочу потрогать его там, посмотреть и изучить, но меня укладывают обратно, чуть приподнимают ногу, и я ощущаю его влажное естество меж своих бедер, и сильнее сжимаю ноги, стараясь прочувствовать больше.
Он возвращает свою ладонь на мою, скопившую желание, женственность, и больше ни о чем думать я не способна, только дрожать от желания, уже зная, что все накопленное выплеснется по воле царя.
Когда он толкается меж моих бедер, роняя хриплый стон, я сама от наслаждения хватаюсь за его запястье, ближе прижимая к себе. Чувствовать, как его тоже размазывает по стене от удовольствия, когда естество задевает мою влажность, оказывается невыносимо приятно.
Становится слишком душно, но я ни за что на свете не попрошу его оторваться от меня. Его толчки все быстрее, движения руки резкие на грани настоящей грубости. Второй рукой он до боли сжимает мой сосок и тянет его. Я кусаю губы, стараясь унять слишком громкие стоны.
Получаю кусачий поцелуй в плечо и изгибаюсь, не в силах собой управлять, и кричу. Впервые кричу его имя.
Он тихо рокочуще стонет мне в шею и выплескивает свое горячее семя на меня.
И мы вместе парим над землей, выше птиц.
В теле моем не осталось сил, но я не устала.
Я распутная девка, которой нравится соитие без свадебного обряда, и даже не познав мужественность в полной мере, как того требуют боги, опозорила весь свой род.
Такого мне нянюшка не рассказывала.
Лениво переворачиваюсь на спину и привстаю на локтях, разглядывая на своем голом теле следы царского удовольствия. Интересно. Со вздохом падаю на подушки и тяну руку, проходясь пальцем по скользкому семени, размазывая его по себе, хочу ощутить все в еще большей мере. Царь с интересом наблюдает за мной, сыто улыбаясь, утопив локоть в подушке и положив голову на кулак, он лежит на боку, так и не надев штаны обратно.
Я тоже смотрю на него, стараясь выжечь на сердце этот момент, чтобы сохранить его навсегда, забрав с собой в посмертие.
Велес удивленно поднимает брови и выпучивает глаза, когда я сую палец себе в рот, пробуя доказательства его удовольствия. Прокатываю на языке терпкий незнакомый вкус. Ему было так же сладостно, как и мне? Мужам до́лжно наслаждаться, давая жизнь, иначе род их будет слабым и болезненным.
Его мужественность опала и теперь отдыхает. Попозже я обязательно хорошенько ее изучу.
Велес тянет мой палец, и сам впивается в мои уста, лаская меня своим языком. Поцелуи всегда такие мокрые и горячие, заставляющие сердце трепетать, как пойманная в клетку птица?
– Вот это доброе утро, ягодка, – произносит с ласковой улыбкой, когда отрывается от меня, – еще солнце не взошло, отдыхай, – как он с закрытыми окнами определяет утро, для меня все глубокая ночь. Он окидывает меня взглядом и хмурится, проводя пальцем по побелевшим полоскам, что остались от наказаний на теле моем.
– Наверняка мне стоит перебраться в свои покои, – зевнув, бубню в подушку, когда Велес выбирается с постели.
– Теперь эти покои твои, располагайся, наводи свои порядки. Мне отлучиться надобно из града, когда вернусь не ведаю, но буду торопиться, – накрывает меня одеялом и гладит по голове, осторожно вынимая венок, запутавшийся в волосах. – Венец не обязательно носить постоянно, но нужно на все празднования и пиры.