Я уже не слушаю, уплывая досматривать свой сон.
Будят меня Толика с Малушей, они радостно щебечут о чем-то, накрывая завтрак. Окна распахнуты, занавесы отодвинуты, в покоях светло и свежо. Девицы расставили мои сундуки в ряд по стеночке. Когда только притащить успели?
– Княжна Ягиня, – поклоняются мне до пола, стоит открыть глаза, – царь наказал накормить, помыть, нарядить и куда спонадобится проводить, – весело проговаривает Толика, протягивая мне широкую домашнюю рубаху.
– Вопросов лишних не задавать, что не нашего ума дело не обсуждать, – неуверенно добавляет Малуша, наливая мне бодрящего отвара, дернувшись, проливает на стол, когда Толика шипит на нее.
Царский наказ ясен, я с тяжким вздохом поднимаюсь, накидывая в копну планы на день, дел много всего за раз и не успеть.
После завтрака меня отводят в купели, где я с со смущением пытаюсь прикрыть следы царской страсти, что расцвели на моем теле после его поцелуев. Девицы делают вид, что ничего не замечают, лишь улыбаются.
Нарядив пуще прежнего, запасы моей одежи пополняются со скоростью Уголька, и вручив мне ключ, они сопровождают меня с двумя охранниками в обеденную залу, где собралась толпа работников, покорно склонивших головы, а за столом восседает царь. Все так же весь в делах, спорит со своим советником Станимиром, мужем возрастным, но статным. Развн не должен он был уехать? Задержался?
Когда царские очи находят меня, я чувствую, как пылают мои щеки, а он лукаво улыбается и неожиданно подмигивает.
Подходит ко мне, и поцеловав приветственно руку, поднимает ее выше, громогласно представляя меня всем.
– Хозяйка Царского Терема княжна Ягиня. Покорно исполнять ее волю, как царскую. Во власти она сменить все, что будет надобно, – народ низко поклоняется, – Будь справедлива и милосердна, Ягиня, прояви терпимость, но крепкой рукой держи узды.
Я склоняю голову, крепче сжимая в свободной руке золотой ключ.
– Я буду скучать, – тихонько, только для меня, шепчет, наклонившись близко.
Царь Велес манит советника, и они уходят по своим важным делам, оставляя меня наедине с кучей народа.
Произношу коротенькую приветственную речь на ломанном навьем, более ничего пока им сказать не могу, надобно осмотреть хозяйство.
Толика ведет записи моих указов, Малуша тихонько смеется в кулачок, когда я пытаюсь коряво объясняться на их речи, но бросаю это дело и прошу Толику переводить.
К вечеру ноги мои гудят, в голове туман, усталость наваливается на наряженные плечи. Я не прерывалась даже на обед, царь отбыл из терема, и мне хотелось успеть побольше до его возвращения, чтобы показать себя полезной.
Ужин накрывают мне в покоях новых. Малуша унесла вещи на постирание, Толика зажигает свечи, я любуюсь на розовый закат в открытое окно, попивая чай. Так спокойно на душе.
Шум из-за двери настораживает нас, Толика идет посмотреть, что там творится.
– Должно быть уронили чего? – Неуверенно спрашиваю, косясь на дверь.
– Слышите лязг? Больно странно, – испуганно шепчет девица, медленно подходя к двери и прислушиваясь.
Я слышу лишь шум ветра и тихую песнь, но слов не разобрать, кажется, что меня зовут, но где-то далеко. Это только в моей голове звучит. Усталость.
Все происходит так быстро, что у меня не хватает времени испугаться. Что-то тяжелое глухо падает, дверь отворяется, незнакомый воин в легких голубых одежах, с окровавленным мечом в руке окидывает нас пустым взглядом, громко свистит, засунув пальцы в рот. Я вскакиваю с постели, прикрываясь руками и растерянно взирая на него.
– Второе окно от Вас, княжна, – совсем тихо шепчет девица, – оно зачаровано.
Я глубоко вздыхаю, пытаясь осмыслить ее слова. Голову мягко наполняет туман, смешивая думы, в теле слабость, я пытаюсь понять происходящее, но на меня словно накинули тяжкий полог.
Толика, с ужасом посмотрев на меня мгновение, с душераздирающим криком кидается на воина.
– Бегите же! Прыгайте!
Я срываюсь в сторону окна, пытаясь переставлять непослушные ноги, но оборачиваюсь на болезненный вскрик.
Удерживая поникшее тело за волосы, воин вытаскивает из ее груди меч и обтирает о подол ее платья. Переводит взгляд на меня, и пугающе улыбаясь, отшвыривает мертвую Толику от себя.
Я бегу, хватаюсь за оконный откос, но меня мгновенно настигают и больно дергают за косу назад, толкая к другому окну, возле которого появился второй воин. Он выше и шире плечах, стоит скрестив руки на груди и снисходительно смотрит на слабо трепыхающуюся меня.