Я не могу разглядеть красот царства, мой взор ничего не цепляет, ищет лишь мужа будущего, а не находя затуманивается.
Лишь получив звонкую пощечину, я немного прихожу в себя. Передо мной стоит нянюшка, хмуря брови и собрав губы в гузку. Ее морщины стали еще заметнее, грозный взгляд знакомо обещает наказание, и я улыбаюсь. Как же я скучала по ней.
– Поприветствуй меня как положено, иначе прикажу пороть тебя до самого утра, – зло цедит сквозь зубы.
Я поднимаюсь и склоняю перед ней голову.
– Будь здрава, нянюшка. Я так рада тебя лицезреть. Как же ты добралась сюда?
– Не твое дело. Как же ты всех разозлила, Ярослава. Тебя следовало бы наказать, пока ты еще принадлежишь к княжескому роду.
– Накажи меня, нянюшка, – налетаю на нее, крепко обнимая, – розгами секите до самой зари, да чтобы кожа слезла хорошенько.
Обряд надобно проводить на заре, значит еще целую ночь я могу дать себе на горевания по прошлому и на принятие будущего.
Нянюшка, источая недовольство, расхаживает по палатам и раскладывает все нужное для свадьбы. Мне положено сплести венок по нашим обычаям, но цветов полевых я не собирала, напевая песни Земле-Матушке, а готовых мне никто не принес. Поэтому я сижу у окна, смотря в темное небо и грустно улыбаюсь, вспоминая, что уже дважды оно стало моим проводником в новую жизнь. И первый был самый желанный, хоть я этого еще и не осознавала тогда.
Иногда в мои думы вплетается странная мысль, что если бы мне дали хоть намек на то, что я могу изменить судьбу свою, я бы вцепилась в него аки клещ. Снова вспоминаю свой недавний сон. Он о том, что мне никто не поможет и нужно смириться?
Голова затуманена, но после нянюшкиной пощечины, мне думается легче.
Или он о том, что только я могу себя спасти?
Тени пляшут на стене от огонька свечи, превращаясь в могучего вороного коня, что свободно скачет по реке, его длинная грива развивается на ветру, из-под копыт разлетаются брызги.
Дверь в мои покои резко отворяется, ударяясь об стену и являя мне давно знакомый образ. Она вплывает, гордо подняв голову, совсем незнакомым уверенным взглядом окидывая меня и няню.
— Рада снова видеть тебя, Ярослава. Теперь уже в этих землях.
— Как ты здесь оказалась? — Поднимаюсь, все еще удивлено взирая на Малушу.
Она поправляет подол своего шикарного платья и на ее лице появляется триумфальная улыбка.
— Пресветлейший выбрал меня своим изветчиком еще в детстве, когда нашел меня в Черных степях. Долго мне пришлось добиваться в тереме Велеса хоть какой-то должности, но я трудолюбива и молчалива, — совсем без выговора на языке Прави произносит она.— И вот я пригодилась своему царю.
— Малуша! — Подскакиваю я и неверии смотрю на девицу.— Ты предала царя!
В моей голове проясняется. Образ Велеса становится невозможно ярким, затмевая все вокруг.
— Он не мой царь, - громко проговаривает девица, — и не твой, Ярослава. Наш царь Пресветлейший Перун. И только ему должны быть отданы все наши помыслы. Велес подозревал Бориславу, которую Пресветлейший прислал ему в подарок, когда выкрал Додолу. И чем уж она не угодила ему? Красивая, молодая, сестра царя, которая была готова склонить голову и служить ему верой и правдой. Но нет! Он рвался к своей невесте, забыв про всех на свете! И Борислава осталась при царских палатах лишь тенью. А потом появилась ты. И даже тогда она не согласилась на переговоры с братом, полностью оставшись верной Велесу.
Не могу осмыслить. Все это не может быть правдой. Велеса снова предали. Чувствую, как по щеке катится слеза, но показывать свою слабость я не намерена. Из оцепенения меня выводит нянюшка, которая явно отошла от вестей быстрее меня и решительно встала меж мной и Малушей, уперев руки в бока.
— А твой Пресветлейший знает, что ты пришла сюда и языком молотишь? — Грубо спрашивает она, взирая на Малушу.
— А тебе, старая, рот открывать не было дозволено, — дерзко, но растерянно отвечает девица.
— Ты думай с кем говоришь, безродница! Пред тобой не девка уличная, а будущая царица.
— Не долго ей в царицах ходить, — ехидно улыбаясь, Малуша отходит на шаг назад. — Скоро вернется истинная Царица Всех Земель и Горных Вершин Прави. А этой дурочке заготовлено незавидное будущее. Так что не задирайте нос раньше времени, голову рубить неудобно будет.