Всю ночь я ждала, что он придет за мной, верила, что почему-то нужна ему, но пришла только матушка, тщательно скрывающая свое недовольство под милой улыбкой. Девицы, что собирать меня на обряд должны, появились чуть позже. Так что пощечину свою от княгини Драганы я получить успела.
Первый луч солнца только успевает озарить земли Прави, как меня уже ведут на улицу за руку. Шагать босиком по холодным камням на тропинке больно, но девицы, что идут впереди гуськом, тоже держась за руки, тянуть все быстрее.
Песнь из звучит громче и печальнее.
Сиреневые облака собрались в причудливые образы, я теперь и впрямь вижу в них силу Перуна.
Мы подходим к высокому костру на поляне рядом с могучим дубом, тут пока кроме нас никого нет, но совсем скоро соберется пышная толпа. Именно на этой поляне я и стану женой Перуна и царицей Прави. Не могу сдержать горькой усмешки и склоняю голову ниже.
Как глупо ждать спасения. Меня не от чего спасать. Все идет как должно.
Или нет?
Если я все еще нужна Велесу, хоть девкой для утех, хоть в управлении терема помощницей , тогда у меня остается выбор. Совсем неправильный и ужасный, предательский по отношению к семье и богам.
Я нерешительная и трусливая. Не наученная сама принимать решения. Зачем же Велес показал мне жизнь, которую я хочу, и зародил в мыслях моих сомнения?
Меня усаживают на холодную и влажную от росы траву и распускают косы. Теперь петь надобно мне, но я молчу. Лишь под пение птиц из леса плетется моя коса верности. Это неправильно, но девиц, наверное, предупредили, что я больна.
Пятныш там наверняка без меня тоскует. Не успел даже в новых палатах освоится и его выкинули. Или ждет меня там, зовет.
Толика погибла из-за меня. Она стала моей первой в жизни подругой, хоть я этого и не поняла.
Как же хочется прижаться к нему, пожаловаться, чтобы мне сказали, как поступать надобно.
Слышу гомон голосов и поворачиваюсь. На поляну идут мужи, а позади целая толпа народа Прави.
Перун ступает впереди всех. Высокий, статный, красивый. На нем такая же белая обрядная рубаха до самых щиколоток длинной, на лбу красная повязь, светлые волосы его треплет ветер, кажется, что они с ним вечные друзья.
И я бы смогла полюбить такого со временем когда-то. В нем нет ничего отталкивающего, весь образ его светел, как само солнце.
Но эти глаза не цвета ночного неба, да и весь он совсем не тот, кто мне так нужен.
Мужи тоже поют свою песнь, Перун ступает босыми ногами по колючей траве, гордо задрав подбородок, медленно приближаясь ко мне. Девицы оставляют мои волосы в покое, и покорно опуская взгляд, отступают подальше.
Я замечаю, что Перун тоже не пел свою обрядную песнь. Странная у нас свадьба выходит.
Он опускается рядом со мной, кострище за моей спиной разгорается все выше, ветер теперь заметно обдувает и меня, ежусь от таких разных ощущений, жара костра со спины и холода, которым веет от царя.
Перун протягивает мне руку. Только теперь мне должно кого-то коснуться. Вложить свою ладонь в его, отдать свою жизнь ему.
Я медлю. Смотрю по сторонам. В отдалении стоят мои батюшка и матушка с бесстрастными лицами, рядом нянюшка неживыми глазами смотрит в небо, молодой муж очень похожий на Перуна тоже на нас не смотрит, на его лице застыло отвращение, а за их спинами очень много людей, все ждут завершения обряда.
И я его очень ждала. Когда-то давно.
Мне бы только намек.
И я вижу, как тень дуба очень медленно расползается по земле. Почти незаметно, но слишком неестественно. Я чувствую его присутствие. Или я сошла с ума?
Ухмылка на моем лице сильно удивляет Перуна, его брови взлетают вверх, почти прячась под повязкой.
Протянутая рука мелко дрожит.
Мне нужно лишь мгновение, чтобы завести руку за спину, схватить дровину, не замечая, как сильно я обжигаюсь, и с той же ухмылкой, оттянув косу другой рукой, провести раскаленной плаотиной. Быстро сбиваю, желающий вспыхнуть на голове огонь.
Кто-то громко охает.
Перун пытается схватить меня, но я уже подскочила на ноги и отпрыгнула от него. Все замерло.
Я поднимаю выше свою длинную косу, которая сейчас выглядит мертвой и какой-то чужой, второй рукой направляя все еще раскаленную жердь в сторону царя, который был готов на меня наброситься, но замер, лишь поднявшись.
— Вот она верность моя. Нужна? Забирай! — коса с белым бантиком на кончике падает ему под ноги. Непривычная легкость ощущается на голове, остатки волос бьют мне в лицо от яростно взвывшего ветра.