— Совсем одурела, девка? — Его вопрос тихий, шипящий, полон скрытого бешенства, но слышно хорошо, ведь все молчат, застыли, как на картине, только один из людей Перуна рванул к нам, но тоже замер позади царя. Ждет приказа?
— Так оно и есть, — тоже тихо отвечаю я, все силы растеряв. У меня больше нет мыслей, что делать дальше. Я совершила самый страшный поступок в жизни, и самый важный для меня.
Я решилась. Сама.
— Твоя обязанность, — сквозь зубы цедит царь, — слушаться меня.
Небо темнеет, ярко сверкает молния.
Постепенно гул голосов нарастает, народ отмирает. Или это мой слух возвращается?
— А твоя обязанность слушать наставления богов.
Этот голос сразу пробирает меня до мурашек.
В тени дуба, расслабленно прислонившись плечом к стволу, стоит он.
Образ его немного нечеткий, словно, снится мне. Велес окидывает взглядом Перуна и ухмыляется.
— Взять, — кидает Перун.
И на моего царя несется сразу появившиеся от куда-то рынды.
Кажется, я кричу от страха и тоже кидаюсь к нему, не думая.
Но Велес вдруг исчезает, проваливается под землю, оставляя после себя не примятую траву. В дуб бьет сиреневая молния, разбрасывая щепки, оставляя после себя дымящую рытвину.
Гремит гром.
— Найти. Эту увести.
Глаза Перуна светятся сиренью, рот перекошен, светлые волосы подняты ветрищем вверх. Страшное зрелище.
Меня больно хватают и тащат в сторону палат царских. Я брыкаюсь, кусаюсь, верещу, как поросенок. Совсем неподобающе княжне. И такое поведение снова первый раз в моей жизни, улыбнуло бы, если бы я об этом подумала, но сейчас я мыслю лишь о Велесе. Он все же пришел за мной?
Народ разгоняют, все недовольно кричат, кто-то плачет; меня подводят к терему.
Вдруг из тени от навеса снова появляется Велес. Он в бешенстве, ноздри разувает, губы кривит, а я успокаиваюсь в миг и затихаю. Его я не боюсь.
Рынды разлетаются в сторону, меня обвивают знакомые руки. К нам уже бегут Перун и его охрана, вдалеке вижу князя и княгиню, которые спокойно идут в сторону терема в окружении своих людей. Резко на землю обрушивается ливень, молния бьет в кровлю навеса, ветер поднялся такой силы, что невозможно вздохнуть.
Велес обнимает меня крепче, развернув к себе. И все. Перед глазами темнота, сердце подпрыгивает к горлу, в животе щекотно, мы падаем.
— Ты скучала по мне, Ягодка?
Чего требует моя душа?
Я плачу, сжимая его плечи, уткнувшись носом в грудь. Мне так страшно от осознания того, что я натворила. Темнота нежно окутывает меня, баюкая и успокаивая, я чувствую себя в ее объятиях – дома.
Она знакомится со мной осторожно, старается не испугать. И я отвечаю. Впускаю ее в свое сердце, как впустила Велеса. Успокаиваюсь, открываю глаза, но не вижу ими ничего кроме клубящейся черноты, зато чувствую все, что хочет сказать и показать мне громадная неведомая сила. Я знаю, что она меня не обидит.
Темнота ведает, как мне хочется пожаловаться, как я мечусь от одного решения к другому, ведь мне надобно, чтобы мной управляли. Сама я не умею. И не хочу! Я столько натворила, моя душа не найдет покоя без наказания. Почему же нянюшка не отсекла меня как подобает? Как же мне ее не хватает.
Мы выныриваем на свет, который слепит меня, вновь вызывая слезы на глазах.
— Почти дома, — гладит меня по голове Велес, — тебе нужно испить воды из реки нашей, чтобы восстановить силы и не сойти с ума от горя, моя Тьма заставляет людей страдать, испытывать невыносимые муки, но по-другому уйти нам бы не удалось. Прости.
Я оглядываюсь. Мы снова стоим на каменистом берегу Навьей реки, вокруг все те же деревья, небо сверкает, и я уже знаю, что гроза та не простая, Перун гонится за нами, сердится.
— Тьма меня не тревожила, лишь успокаивала, — отвечаю, а сама выглядываю Уголька. Где же он? Без проводника через реку не перебраться, я помню.
Велес разворачивает меня к себе и задумчиво осматривает. Его что-то тревожит, я легко провожу пальцем меж его бровей, где пролегла хмурая складка. Он такой сильный и умный, а сейчас еще невообразимо красивый.
— Ты удивительная, — серьезно произносит он, поймав меня за руку и нежно поцеловав ее.
Под его горячим взглядом хочется сгореть, я медленно поднимаюсь на носочки и касаюсь его холодных губ своими.
Меня резко прижимают к себе, углубляя поцелуй. Его язык вновь ласкает меня, от этого душа рвется навстречу, между ног становится влажно, тело требует его внимания везде. Мне мало.