— Простите, Пресветлейший, — вытирает мокрые щеки. Такая жалкая.
— Благодари, — протягиваю руку с родовым перстнем. Малуша прерывисто вдыхает и ползет. Встает подле меня на колени и, обхватив обеими ладошками мою длань, мокро целует, роняя пару слезинок на мою кожу. — А теперь пошла прочь. Я позову, когда понадобишься.
Она кивает и ползет к дверям. Ничтожная.
Через время дверь снова отворяется, хочется накричать, но это Наум – мой советник. Человек, которому я доверяю больше всех на свете. Иногда больше, чем себе.
— Пресветлейший, — он быстро кланяется, осматривая меня своими маленькими внимательными глазками.
— Есть вести?
— Связь прервана. Никаких больше нитей, что связывали бы вас с невестой. Обряд разрыва был проведен неверно, но отчего-то принят богами.
— Вот же тьма! Этому мерзкому мертвяку вечно везет! — Наливаю себе вина и протягиваю кувшин советнику. Пусть тоже выпьет, хоть и не принес мне хороших известий.
— Разрывов в защите границ Навьего царства не найдено. Прорыв пока невозможен, — прерывается и жадно глотает сразу из кувшина.
— Мне невыносимо даже приближаться к границе. Там все просто пропитано смертью. Я теряю свои силы.
— Сегодня зацвели посевы, которые только взошли. Вас можно поздравить? Давно у нас не было таких всплесков.
— Разум помутился, — морщусь, опустошая кубок до дна.
— Развратные девки, приближенные к Вашему телу, не давали и доли того, что произошло сегодня, — омерзительно усмехается Наум.
— Закрой свой рот и иди работать.
— У меня есть еще, что я должен поведать, — отводит взор, — это про Ярило.
— Что? — Упоминание сына меня коробит. Отношения у нас натянуты, я люблю его мать так же сильно, как ненавижу его. Но я знаю, что Додола не простит мне, ежели с ним что произойдет.
— Он сбежал.
— Кто помог ему? — Бью по столу, отчего Наум вздрагивает, знает, пакость, чем грозит ему это.
— Точных ответов нет, — смотрит на меня и нерешительно произносит, — но я подозреваю кое кого. Дайте мне время для проверки и я добуду правду.
— Добудь мне сына! Единственного наследника! Когда Додола родит мне еще кучу чад, пусть он хоть прямиком в Подземелья Нави проваливается!
Наказание
Мне приносят еду в покои, а после отводят в бани. Я отправляю девицу в предбанник, ведь теперь со своими волосами я справлюсь сама. Велес обещал, что все служанки допрошены и проверены, но мне не хочется больше ни с кем сближаться.
Плачу, намыливая голову.
Как же тяжело. То, что произошло в Царстве Прави теперь кажется просто кошмарным сном. Все так сумбурно и печально. Мне ничего не хочется, я ничего не понимаю. Сил совсем нет, даже нормально помыться не могу.
Вылив на себя таз прохладной воды, обматываюсь тканью и иду передохнуть.
Девицы, имени которой, я не спрашивала, нет, зато Велес снова здесь, что уже не пугает меня, но здорово смущает. Он протягивает мне дышащую паром чашу, я осторожно принимаю, внимательно рассматривая царя, и дую, остужая, пока он тоже наливает себе из самовара.
— Присаживайся, Ягодка, поговорим, — его голос совсем не мягок, а тяжел, как земля после проливного дождя, темный взгляд сосредоточен на своей чашке.
По моему телу проносятся мурашки, даже волоски на теле встают дыбом. Я медленно сажусь на лавку, ставлю свое питье на стол, опуская глаза. Пугающий.
— После того, как ты отреклась от мужа своего пред богами и людом, пусть и не совсем верно, но все же оборвала обет верности, твой род отказался от тебя, передав в мои руки, — он чуть покручивает чашу в руке, мешая кипяток. — У нас с княжеством договор был, после свадьбы вашей, я должен был помочь убрать с дороги к трону Ярило, а после рождения тобой дитя, убить давно надоевшего мне царя. Признаюсь, с Ярило у меня договор был противоположный.
Сердце мое забилось так быстро, что я прикладываю руку к груди, боясь, что выскочит оно. Никогда я не была нужна царю Перуну, лишь орудием для исполнения планов его, как была орудием и для родных своих. Глупая. Искоса поглядываю на царя своего, страшась услышать правду.
— Он решил, что после рождения нового наследника, отец обменяет его, как свою плоть и кровь. И ему нужно было лишь очаровать тебя сразу после свадебного обряда, убив твоими руками царя, выставив тебя умалишенной, — Велес отпивает, блаженно прикрывая глаза. — Моя же жажда мести давно улеглась, как я думал, но увидев тебя, вдруг понял, как верно поступить. Все еще не раз перевернулось с ног на голову, и война с царством Прави теперь не самое важное, но не об этом я хочу держать с тобой разговор, — он резко открывает свои черные очи, испепеляя меня горящим взором.