Я крепко зажмуриваюсь, стиснув кулаки. Что он приготовил для меня?
— Вся жизнь твоя теперь принадлежит мне, — я все же смотрю на него, — Скажи же, за что тебя надобно наказать, — проговаривает он мягко, но глаза его ничуть не теплеют.
— Я предала род свой, — проговариваю первое, что пришло на ум.
— Нет у тебя больше рода.
— Я нечиста перед богами, — шепчу, чувствуя, как по щеке катится слеза.
— Тьма требует твоего наказания, но вовсе за другое, — он отодвигает от себя чашу, и наклоняется ко мне, уперевшись локтями в стол, кладет подбородок на кулаки, — в какой-то миг ты была готова выйти за него замуж.
— Я ждала…
— Я знаю, Ягодка. Я многое знаю. И могу, хоть и не всегда, контролировать свою Тьму, но она беснуется именно за это, ведь она чует, что твой разум жаждет воздаяния.
— Я не понимаю…
— Встань и подойди ко мне, — его властный голос вызывает во мне дрожь.
Я мигом подскакиваю и, обогнув стол, подхожу, становясь рядом. Он дергает за ткань, и она шурша сползает с меня, укладываясь слоями на пол. Я обхватываю себя руками, чувствуя, как щеки опаляет жаром.
— Так что ты натворила?
— Я предала царя своего, — совсем тихо шепчу в ответ то, что вертится на языке, — позволила думать, что выйти за Перуна – моя судьба. Хотя моя судьба только в Ваших руках, царь Велес. И Вы мне это показали.
Царская рука широким взмахом отшвыривает тяжелый стол к стене, в которую он врезается, роняя с себя посуду.
— Ложись, — второй рукой царь надавливает мне на спину, заставляя склониться.
Я покорно укладываюсь на его широко расставленные колени, часто моргая, стараясь стряхнуть с ресниц слезы. Свисаю головой вниз, задрав попу к потолку. Это жутко неудобно и стыдно!
Царь проводит по моей ягодице ладонью, что-то шепча, затем с силой мнет кожу.
— Десять ударов ты заслужила за это. Считай вслух громко и четко.
И на меня обрушивается царская длань, с первый звонким шлепком выбив из груди моей стон. Но наказ я помню ясно и во весь голос считаю. Мне почти не больно, но обидно. Жгучие шлепки продолжаются, пока я, вцепившись в царскую ногу, слезно вскрикиваю.
Когда все заканчивается, он снова гладит меня по пострадавшему заду, так меня еще не наказывали никогда.
Слезы высохли, попу перестает жечь, когда царь прошептав что-то дует на нее.
— Встань и посмотри на меня.
Я исполняю. В его глазах клубится Тьма, но она не хочет мне зла, лишь взбудоражена наказанием.
— Ты была наказана за свои ошибки. Теперь поступай верно, — его речь такая же тяжелая и воспалившаяся, как взор.
— А если…, — сглатываю я сухим горлом, — если мне неведомо, как верно?
— Ты всегда можешь спросить своего царя. Теперь ты принадлежишь лишь ему.
И мне бы испугаться, но я лишь шумно выдыхаю, испытывая невероятное облегчение и даже радость. Моя дорога теперь ровная и чистая. Даже забываю, что стою абсолютно голая.
— Иди мойся. Вечером я жду тебя у теремских ворот. Пора прекращать попытки Перуна тебя выкрасть. У меня от изветчиков его уже голова болит, все силы из меня высасывают. Бегом.
И я скрываюсь в опаляющей жаром бане, захлопнув за собой дверь. Сердце колотится, а с губ не сходит улыбка.
Мне хочется прыгать и петь, словно, все проблемы, что расстраивали меня все это время мигом испарились. Лишь тихая тоска по подруге засела в душе и омрачает мое счастье.
Как же легко, когда не чувствуешь боле на плечах груз ответственности за бестолковые деяния свои!
Я мигом моюсь и бегу в предбанник, звоню в колокольчик. Где эта девица? Я хочу выглядеть подобающе, меня царь ждет!
Я смотрю на себя в лохань с водой, так непривычно. Волосы я собрала лентой, и они кое-как кончиками только дотягиваются до плеч. Девица лопочет, что от ее отвара они быстро отрастут, но мне неважно. Кому мне теперь клясться в верности, заплетая косу? Нужно ли это Велесу? У неженатых царей есть определенные связи с девками. Теперь я одна из них?
— Похож на воинника, — невнятно говорит служанка, осматривая меня, — отрастить быстро помогу. Никому не нравится жена, что похожа на мужа.
— Замолчи уже, — отмахиваюсь я, — покорми Пятныша лучше, — наблюдаю, как котик двигает свою чашку лапой ближе к нам.
— Слищком он толст, — она складывает вещи, не обращая на него никакого внимания.
Смотрю на своего милого друга, и совсем он не толстый. Хорошенький, шерстка блестит, глазки бусинки. Необычные такие – черные.