— Ничего не бойся, я рядом. Вытащу тебя в любом случае, — слегка дрожащим голосом произносит он, притягивая меня ближе к себе.
Теперь мне по-настоящему страшно.
Уголек снова издает тревожное ржание, я оборачиваюсь и вскрикиваю, быстро прикрыв рот ладошкой.
Мое тело бездыханно осталось лежать на берегу сломанной соломенной куклой, широко открытыми мертвыми глазами глядя в сверкающее небо.
Велес гулко выдыхает, Тьма закручивается воронкой, в которую нас с шипением затягивает.
— Тише, маленькая, тише, — доносится до меня его взволнованный шепот, и я понимаю, что кричу.
Замолкнув, открываю глаза, оглядываясь. Эхо моего визга постепенно затихает. Велес гладит меня по голове, его одежи полностью состоят из Тьмы, что постоянно вьется по телу. Выглядит странно.
Мы стоим на утоптанной земле, в темноте, которую немного рассеивают лучины, что торчат из высоких каменных стен.
В тишине отчетливо слышно, как от куда-то сверху размеренно звонко падают капли.
— Добро пожаловать в Подземелья Нави, — улыбается Велес. — Как себя чувствуешь?
— Х… Хорошо, — хриплю я в ответ, рассматривая его. Зловещая улыбка играет на губах, черные волосы вьются, словно на ветру, хотя здесь нет и дуновения, глаза чернее ночи, плащ клубится Тьмой за спиной. Царь величественно прекрасен.
— Я рад, — его голос гулко отдается от стен, — пойдем со мной.
Я иду за ним по длинному проходу, пытаясь привыкнуть к темноте.
Мы выходим в огромное поле, что поражает меня, мягкий свет с высочайшего заливает его, словно, огромная лучина. Высокая трава темно-зеленого, почти черного цвета, колышется, словно, на ветру. Пышные деревья, сгибаются под тяжестью крупных плодов. То тут, то там проносятся мимо нас бормочущие люди, растворяясь в воздухе и не обращая на нас никакого внимания.
Мы идем дальше, мне хочется прижаться к своему царю, ощутить его тепло и поддержку, но он широко вышагивает впереди.
Пред нами образовывается обрыв. Царь останавливается на самом краю, смотрит вниз и начинает что-то шептать.
Из бездны начинает подниматься Тьма. Она почти такая, что живет в Велесе, но совсем недружелюбна ко мне.
Тьма Предков, подсказывает мне моя родная.
Из бурлящих клубов вдруг выходит тень, затем другая. Сотни теней.
Они окружают нас. Мне хочется закричать, убежать, укрыться, но я стою и терпеливо жду чего-то.
Когда Велес перестает шептать, чужая Тьма молниеносно исчезает, а у теней появляются лица.
— Приветствую вас, — поклоняется царь, — я пришел просить благословления на единение по законам Тьмы, — торжественно произносит он, а затем мне мягко: — Ягодка, поприветствуй Предков.
Я низко бью челом, показывая свое почтение. Меня трясет от страха. Их жуткие вытянутые лица с пустыми глазницами и открытыми ртами поворачиваются в мою сторону.
И я не выдерживаю, чуть шагнув к царю, ища в нем помощи.
Я схожу с ума?
Единение
Мой царь берет меня за руку, ободряюще улыбнувшись, прижимает к себе поближе.
Тени в миг сужают круг, от них веет холодом. К нам приближается одна из них, протягивая к моему лицу странную длинную конечность.
— Не пугайся, Ягодка, — как сквозь сотню слоев ткани, слышу я голос Велеса.
Тень что-то шипит, слов я разобрать не могу.
— Тебе нужно пойти с ним, — говорит Велес, отпуская меня, — я буду рядом, не бойся.
Холодная рука Тени тянет меня куда-то.
Стоит моргнуть и я снова во Тьме, только теперь в чужой, она недоброжелательна, не хочет со мной общаться, даже отталкивает меня как будто.
Мне становится холодно, в голову лезут неприятные мысли, хочется реветь.
Я не нужна своей семье. Не нужна никому. Велес пользуется мной, как девкой распутной, Перун хочет обменять меня на свою настоящую любовь. Я никчемная.
Перед глазами образ матушки, которая протягивает руки к моей шее и начинает душить.
«Бесполезная.»
Сотни игл вонзаются под кожу, принося оглушающую боль, меня разрывает на части, хочется бежать, но ноги не слушаются, подгибаясь.
Мне никто не поможет. Я слышу множество голосов, которые зовут меня, обещают, что все пройдет, стоит мне лишь отказаться. От чего? Я не знаю.
Тьма показывает мне образ Велеса, и я цепляюсь за него, как за спасительную веревку. От него я отказаться не могу. Пусть убивает. Матушка в оскале превращается в няню, затем в Перуна, но мне уже плевать. Я знаю за что борюсь. Почему он не сказал мне, что придется умереть за то, что я чувствую.