Толчки становятся все быстрее, одной рукой он с силой хватает меня за бедро, закидывая мою ногу на себя. Совершенно бешеный. Но мне нестрашно. Я выгибаюсь ему навстречу, желая сильнее ощутить все, что он дает мне.
Через миг Велес отстраняется, резво переворачивая меня на живот. Ягодицу обжигает удар, из моего рта вырывается стон, именно этого и требует мое тело.
Еще удар и я кусаю подушку, заглушая свои пошлые стоны.
Он с силой раздвигает половинки и широким мазком языка проходится между ними. Я комкаю в кулаках белье, пылая от нашего бесстыдства.
Приподняв меня за бедра, он снова входит меня, тихо простонав сквозь зубы.
Я прогибаюсь, чтобы сильнее ощутить его в себе, получаю еще один шлепок по заднице, шиплю от легкой боли вперемешку с удовольствием.
Он вбивается в меня быстрыми мощными толчками, заставляя постель чуть раскачиваться, а мой внутренний голод разрастаться.
Тьма скользит теплом по моей спине, вызывая мурашки, просачивается сквозь платье, сдавливая соски. Я понимаю, что он управляет ей, но она все же своенравна и сжимает сильнее, заставляя меня почти заскулить.
Она развеивает на мне всю одежду, оставляя меня полностью нагой, но мне не стыдно, желание только еще ближе ощутить его тело на себе.
Зажмуриваюсь до рези в глазах, голод съедает меня изнутри, заставляет требовать больше и я подаюсь сильнее навстречу, меня хватают за волосы, мелькает мысль, что и впрямь нужно их быстрее отрастить, и тянут, сильнее сгибая в поясе. На шею ложится ладонь, слегка сжимая, и я протяжно выстанываю что-то неразборчивое и похожее на «сильнее».
Он, отпускает волосы, с силой проводит по моей обнаженной спине, заставляя меня дрожать, крепко сжимает ягодицу и ныряет рукой мне между ног, моментально находя то, что оказывается требовало быть потроганным. Я впиваюсь ногтями в свои ладони, разлетаюсь на мелкие частички, выплескивая из себя все горячее наслаждение, которое криком образует его имя.
Обессиленные ноги больше не держат меня, заваливаюсь на кровать, чувствуя, как в меня толчками изливается его семя.
Тьма гладит меня напоследок по плечам и спине, словно, хвалит за что-то, и стекается изнова в тело моего царя, я оборачиваюсь на него, вижу, как она постепенно отступает из взора, возвращая привычный ему взгляд, лишь слегка обеспокоенный.
— Прости, прости меня, маленькая, — вдруг шепчет он с сожалением, оглядывая меня, — я не смог ее сдержать.
— Я сама позвала, она билась в отчаянии, — улыбаюсь ему.
И царь, поражено выпучив глаза, осматривает меня внимательно.
— Как ты себя чувствуешь? — осторожно спрашивает, касаясь красной кожи на моем заду.
— Просто прекрасно, — выдыхаю я, успокаивая своего царя.
Тьма не ушла полностью, она оставила во мне частичку себя, и я ее чую.
Так легко теперь понять желания и волнения царя моего, ведь мы с ним с сего момента — единое целое.
— Обряд Единения прошел успешно, — улыбается он, наваливаясь на меня и обнимая.
— Волновался? — бубню куда-то ему в предплечье.
— Я был уверен, — врет Велес, — но все могло случиться, — добавляет тихо.
Я верчусь, чтобы обнять его тоже, мне жарко, мы потные и липкие, вокруг стоит тяжелый запах нашей близости, но это так замечательно, что не хочется шевелиться.
— Ты так легко принимала мою Тьму, что я посмел надеяться, — целует меня в нос, — Что обряд Единения наших душ не станет для тебя сильно болезненным. Я ошибся. Прости меня, Ягодка, — невесомыми поцелуями покрывает все мое лицо, — Зато теперь ты моя, пред богами и людьми. Пред самой Тьмой.
— Я рада принадлежать тебе, мой царь?
— Царь тоже принадлежит своей царице, только это большой секрет, — тепло улыбается, сдавив меня в своих руках сильнее.
Я не верю до сих пор, это так странно, но знаю одно — больше никто не посмеет разлучить меня с моим Велесом.
Тьма внутри меня ласково клубится, она знает, что я люблю ее так же сильно, как царя.
Я почти засыпаю, когда слышу быстрый топот по полу, миг, и на нас запрыгивает мелкий чертик.
Пятныш довольно мурчит, укладываясь рядом на подушку, пихает мне в лицо свой хвост, обнюхивает уже спящего царя, и засыпает. Вот теперь совсем хорошо.