Так странно. Ледяной лес и такой теплый город.
Покормили вкусно.
Даже отвели в баню, две девицы, которых тут зовут служанками; раньше я мылась только в лохани, которую наполняли в моих покоях. Стеснительно прикрываясь простыней, я млею от пробирающего до косточек жара, пока мне мылят голову.
Меня скорее всего уже хватились дома. Царь Прави должно быть зол, только бы не разорвал помолвку, родные мне этого не простят. Невест воруют нечасто, иногда лишь ради выкупа или же из-за кровной мести. Не знаю зачем украли меня, но относятся тут достойно, обращаются как положено. Только я не гостья, не стоит этого забывать.
Княгиня сказала, что между царями есть ненависть. Это она правит деяниями царя Велеса?
Мягкая постель принимает меня в свои объятия, и я, устало прикрыв глаза, все размышляю.
Не стоило этой ночью подходить к ставням. Никогда я больше не обращу внимание на странный стук, а еще лучше буду бежать и прятаться!
Велес
Тьма бушует во мне, требуя в сей же миг перенестись к постели маленькой княжны и отдать ее тело на растерзание. Поглотить полностью, вобрать в себя. Она жаждет наказать княжну, чей лик постоянно всплывает пред взором моим.
Перун слишком узколоб, раз не провел обряд в день ее шестнадцатилетия. Давно пора отпустить Прекрасную Додолу, дать спокойно ее душе бродить в моих Подземельях. Только трон его теперь окупит то, что он желает сделать, иначе я порушу все его планы.
Девица, что сейчас стоит голая передо мной на коленях, кланяется до самого пола и дрожит от страха. Всякая, что приходит сюда, подробно знает, какие муки ожидают ее от сей ночи. Они все боятся, ведь с каждой, кто готов за вознаграждение возлечь со мной, проводят долгую беседу. Тьма жестоко карает за связь до брака со своим повелителем, и тут я бессилен. Теперь лишь я научился отпускать дев прежде, чем Тьма поглотит их, отправив в Подземелья.
Обхожу замершую девицу, осматривая ее стройное молодое тело.
Я слишком долго сдерживался, не желая мучить их, но, ежели в сей же миг не получу опустошения, княжне грозит огромная опасность. Тьма готова наброситься на нее тотчас.
Провожу рукой по черным, как смоль волосам, отчего девица приоткрывает пухлые губки. Да, таких светловолосых, как княжна, у нас не водится, а жаль.
Тьма выплескивается из меня черными клубами густого и влажного дыма, растворяя мою одежду. Я протягиваю руку, которую девица с благодарностью принимает, поднимаясь с каменного пола моего подвала, и веду ее к перинам.
Осторожно укладываю, не желая причинять боли, Тьма и так все сделает за меня. Целую большие упругие груди, облизывая темно-коричневый сосок, ласкаю, раздвигая длинные загорелые ноги. Ее лоно совершенно сухое, они никогда не текут для меня, ужас съедает их изнутри. Мое возбужденное естество медленно погружается между ее нижних губок, усыпанных черными завитками, Тьма сильнее извергается у меня со спины, укутывая нас в свой черный холодный кокон. Девица кричит, изгибается, отталкивает меня, ее ломает, я двигаюсь все быстрее, вхожу все глубже. Она хватает меня за горло, оставляя там борозды от ногтей, наслаивающиеся на старые шрамы от разных прекрасных ручек. Темная сила от этого бушует сильнее, врезаясь в ее разум, заставляя биться в страдании.
Я изливаюсь в лоно, зная, что понести она не сможет, и заваливаюсь на бок. Тьма постепенно стекает обратно в меня, распускаясь одежами на моем теле и обнажая рыдающую девицу.
– Пошла вон, – бросаю грубо. Как же они все противны. Или я сам себе противен. Кто-то переносит муки, сцепив зубы, а кто-то истерично заливается слезами. Удовольствия со мной испытать невозможно. Может, поэтому предки и сама Тьма так и не одобрили союз с Додолой? Не хотели, чтобы она мучилась? Я все ждал и надеялся.
Когда остаюсь один, понимаю, что удовлетворения так и не получил. Погано. Смотрю сквозь ведовское оконце, чем занят Станимир – мой верный советник, и мигом переношусь в рабочие покои. Дел по горло. Как же я устал.
Его неожиданный подарок
Так непривычно просыпаться самой, на улице еще темно, из открытых окон веет свежестью. Я выспалась, осознаю это с какой-то тоской, оглядывая пустые покои, подсознательно ищу нянюшку рядом, но тут только я. Наверное, еще совсем рано. Свежесть ночной прохлады заставляет закутаться в покрывало, ставни стоит затворять перед сном. Слишком беспечно я веду себя без должного надзора.