Лениво потягиваясь, подхожу к окну, убираю занавесь и любуюсь алым рассветом над горными шапками.
Пугливо вспоминаю, что вчера так и не заплела косу после бани, привыкла, что эти занимаются другие. У меня тут даже гребешка нет. Пленница. Только теперь я ясно осознаю, что меня выкрал чужой мужчина, да что там, я сама пошла ему в руки, глупая распутница! Если меня покроют позором, прилюдно отрезав косу и отняв родовой перстень, я буду знать, что это заслуженно. Даже если закидают камнями на площади, так мне и нужно. Овцы умнее, чем младшая дочь Великого Князя Сорготских Земель!
Слезы хлынули потоком, я пытаюсь их вытирать тонким подолом ночной рубахи, но они льют не переставая. Почему я так неосмотрительно поступила вчера? Даже не пыталась вырваться и закричать. Словно я и сама хотела быть украденной в эту ночь.
Солнце уже вышло и принялось пока робко пригревать озябшую за ночь землю, когда мои рыдания стали больше походить на вой.
– Княжна, проснулась, – слышу, как за дверью разговаривает стража, следом шумные быстрые шаги.
Вскоре те же две девицы принесли мне завтрак и одежду. Я мою опухшее от слез лицо прохладной водой и примеряю красное платье, которое непривычно обтягивает грудь и открывает руки. Может, к нему полагается накидка? Но девицы отрицательно качают милыми головками, смущенно улыбаясь. Они со мной почти не говорят, наверное, плохо знают явий язык, а своими познаниями я так и не поделилась, не до того было.
Сколько мне находиться в этих странных землях? Пока царь Велес не заключит договор с царем Перуном? Что же он требует за меня?
Завтракаю я одна, девицы тихо шепчутся, вытирая пыль и раскладывая мои новые платья по сундукам. Я к ним не прислушиваюсь. Сколько же вещей мне сподобились купить, пошить так быстро не могли, хотя мерки и снимали в бане. Неужто надолго задержать удумали.
Ем медленно, наблюдая из окна за пасущимися стадами вдали; никакого неудобства, только нянюшки не хватает, с ней всегда есть о чем поговорить.
– Ходить улица гулять? – Робко спрашивает меня милая девушка, сминая в руках тряпку, как только я заканчиваю трапезу. Мне так непривычны их слишком открытые одеяния, темные блестящие волосы, никакого венца на голове. Я долго их рассматриваю. – Улица. Гулять. – Нервно повторяет, кивая в сторону окна. Выходить мне разрешено, что сразу поднимает настроение выше горного пика.
Я с досадой поднимаю свои запутанные волосы, которые требуют плетения.
– Как зовут тебя? – Четко проговаривая слова, спрашиваю девицу.
– Толика, – кланяется она.
– Малуша, – тут же сгибается вторая.
– Мне нужен гребень, – указываю на свою голову.
Толика быстро достает из сундучка все что нужно, сами они без кос, но меня плетут споро, украшая прическу яркими нитями с рубинами. Каменья дорогие приводят к мысли, что возвращать меня собираются мирно, рассказ о заключении мой должен быть удобным. Только не знает царь Велес, что родным неважно это, главное, чтобы царь Перун принял меня обратно. Хотя и тревожат мою душу сомнения о нужности своей, я все же надеюсь, что на договор он пойдет. Не зря я всю свою жизнь жила в принадлежности ему.
За дверью на лавке сидят двое сбитых молодцев, как только я выхожу, они подскакивают. Стеречь меня будут, понимаю, но и это не испортит мне прогулки, как часто я мечтала, глядя из окошка, что смогу так запросто выходить из покоев, пусть даже со стражей.
Улица встречает нас ярким солнцем и легким ветерком. Вздохнув свежий воздух с приятными ароматами трав и цветов, я чувствую себя здесь свободнее, чем в родном княжестве. В новых сапожках ногам жарко, а на открытые руки так и тянет что-то накинуть, без повязи на лбу, чувствую себя раздетой, но никто не обращает на меня особого внимания, и гуляя по каменным тропинкам под ясным небом, я постепенно расслабляюсь.
Девицы идут чуть позади, стража совсем в отдалении.
Также как и у нас, много народа работает в полях, очень далеко, пытаюсь присмотреться, но вижу только как маленькие точки хлопочут на вспаханной земле. Лошадей только тут намного больше, свиней совсем не видно. Я жадно подмечаю все, пока дозволено. Город большой, но все домики рассыпались кучкой в отдалении от терема, ближе к полям. Длинная защитная стена, уходит за пределы моего взора. Как же тут просторно!
– Княжна, – тихо зовет меня Толика, указывая пальцем в сторону башни, когда я оборачиваюсь.
На площади толпится люд, я прикладываю ладонь ко лбу, закрываясь от слепящих лучей, но рассмотреть все же не могу. Как тут все далеко друг от друга!
– Что там? – Спрашиваю, а сердце сжимается, лишь бы не казнь прилюдная.
– Торжок, – произносит она на своем языке и досадливо морщится. – Все продавать, княжна выбирать, царь дарить, – медленно и запутанно пытается объяснить уже на моем.