Неужто ярмарка! У нас их устраивают в конце сезона сбора урожая, знаю, но никогда там не была. Сейчас разгар лета, что же там продают? У меня нет, да и не водилось никогда, даже мешочка для кун, но пропустить такое зрелище никак не могу. Тем более ежели позволительно! Я, широко улыбаюсь и бойко шагаю к площади, на душе такая радость от предвкушения чего-то нового, что ступать степенно, нет никаких сил, как хорошо, что нянюшка меня сейчас не видит! Чем ближе мы подходим, тем наряднее играют краски в толпе. Замечания мне так никто и не делает. Непривычно.
На площади расположились длинные столы с разнообразными товарами, покупатели все, судя по нарядам, люд непростой, а продавцы улыбчивые и шумные. Мне становится спокойнее, когда понимаю, что одеты тут так все, я не особо выделяюсь.
Наши ярмарки проходят редко, но всегда с размахом, несколько дней только наполняется город народом из ближайших земель, а после хороших продаж и выгодных покупок все собираются на празднование и гуляют ночь напролет и даже дольше.
Тут все выглядит достаточно просто, словно, проводится часто и уже привычно горожанам.
Я останавливаюсь возле прилавка с украшениями, все такое цветастое, цепляет глаз, красиво, но без надобности. Полюбовавшись, иду дальше, вдыхая вкусные запахи пирогов, хоть и не голодная, а манит. Верчу головой, стараясь запомнить все. Интересно, в Прави мне будет суждено выходить на прогулки? Буду ли я там чувствовать себя настолько свободной?
Пронзительный писк отвлекает меня; в большой корзине, стоящей на земле, клубок мелких, зовущих мамку, котят. У нас в сараях, где хранились запасы, тоже жили коты, большие такие и важные, мелких никогда не видела. Славные. Я осторожно запускаю руку в корзину и глажу одного, крохотный, беленький с темным пятнышком на лбу. Улыбаюсь.
Продавец начинает со мной говорить, быстро и неразборчиво, я пугаюсь и поспешно ухожу. Наверное, нельзя было трогать, не имея возможности купить. Какая же я невежда! Только и делала, что училась, но так ничего нужного и не знаю!
Блестящие ткани отвлекают меня от самоедства, я о таких и не знала, красиво переливаются на солнце, так и тянет потрогать, но урок усвоен, только любуюсь.
Девицы о чем-то шепчутся за моей спиной, мне становится неловко.
Гуляю между рядов еще какое-то время, пока в самом конце площади ни замечаю прекрасную деву. Ее черные локоны распущены и струятся по ветру, светлое платье задралось, обнажая сильные, босые и загорелые ноги, которые она напрягает, держась на коне, когда тот встает на дыбы. Это зрелище настолько захватывает меня, что все остальное меркнет в сравнении с ним.
– Глупая госпожа из Яви никогда не видела настоящих коней? – Со злой усмешкой произносит она, сквозь ржание жеребца. – В ваших краях что люди, что лошади неприглядные да тупые.
Все очарование развеивается по ветру. Мне становится жаль, что я учила навий и теперь так хорошо поняла ее. Толика загораживает меня собой, кланяется ей. Конечно, девицы будут не на моей стороне. Чужая тут я.
– Правящий Царь Всех Земель и Подземелий Нави Его Величество Велес приказал относиться к княжне с почтением, защищать ее от любого, будь тот даже и царских кровей, – произносит Толика четко, что даже я могу разобрать. У них очень странная речь, звуки твердые, резкие.
– Держи свой язык за зубами, иначе будешь сослана в Темный лес, – кривит рот, искажая свои прекрасные черты наездница.
– Идти, – поворачивается ко мне Толика, – там много, – машет она рукой мне за спину, – тут нет красиво.
Я киваю и, круто развернувшись, ухожу обратно. Меня не особо задели ее слова, но досадно, что такая прекрасная дева с ядом внутри. Я и не рассчитывала, что все ко мне отнесутся доброжелательно, и сейчас даже легче становится, внутренне постоянно ждала какой-то подвох. И впрямь глупая, была бы умнее могла бы сбежать.
Бездумно брожу еще какое-то время, чувствую голод и неспеша возвращаюсь к терему.
В покоях наконец снимаю сапоги, они точно не подходят для долгих прогулок в такую погоду; девицы приносят обед, я спрашиваю про вышивание, Толика радостно кивает и уносится куда-то, кажется, только она знает немного мой язык, Малуша говорит только на навьем и всегда взглядом ищет ее. А я зачем-то до сих пор умалчиваю о своем знании их речи.
Несколько дней тянутся в лености, я гуляю до обеда, торжок и правда проходит каждый день на площади, но больше я туда не заглядываю, как бы девицы меня и не зазывали «выбрать красиво». Потом вышиваю, иду в купель, баню они топят только раз в седмицу, сон у меня спокойный, аппетит хороший. Только тоскливо без нянюшки.