А тем более, когда речь заходила про Эликсир Вечной жизни и Философский камень? То, к чему она стремилась всё это время. Отказаться от них, она не согласилась бы ни за какие коврижки, невзирая на трудности и опасности. Только если, баронесса нашла способ получить всё это самой, без помощи него и Понтифика.
А вот это уже наводило на серьёзные размышления…
Чего же она могла испугаться столь сильно, что решилась на такой рискованный шаг, сжигая за собой все мосты к компромиссу и отступлению. Ведь после его гибели и гибели отца-эконома война вступит в свою активную фазу, безо всяких поблажек и снисхождения. Договориться после этого уже не получится. Время экивоков будет навсегда пройдено.
Стоило Понтифику щёлкнуть пальцами и вся свора кинется на жертву и тогда ей уже не спастись. Инквизиция, крестоносцы, иезуиты, все постараются урвать кусок побольше и пожирнее.
Что-то, чего не знал даже он, толкнуло Агату на этот отчаянный и безрассудный шаг, заставляя бросить комфорт и безбедную жизнь в богатом монастыре.
И тут к ней подошёл его недавний попутчик Бертран.
Этот малый точно знал, где его можно было найти и как добраться до кладовых окольными путями, минуя главный вход запертый отцом-экономом изнутри. Ну, а рядом с Бертраном стояли двое рослых парней, имена которых он не мог вспомнить, как бы не напрягал свою память.
Парни подошли и окликнув свою хозяйку и предводительницу, по имени, отошли в сторону, чтобы никто не слышал о чем они станут шептаться наедине.
Этих боевых конверсов, настоятель никогда и нигде, до этого, не встречал. А ведь он всегда гордился тем, что обладал способностью запоминать лицо человека с первого взгляда.
Не было их ни в монастыре, ни на службе, ни в обители, среди прихожан или тех, что приходили к нему исповедь. В этом он мог бы поклясться на библии.
Так откуда же они взялись в монастырском подвале и чего удумали. Впрочем, за них было кому подумать, а они просто исполняли её приказы.
— Нельзя рассусоливать слишком долго, леди Агата! Тянуть время сейчас чересчур рискованно. Долгое отсутствие обоих святош, уже вызвало пересуды в монастыре. Того и гляди кинуться разыскивать нашего Преподобного по всем закоулкам и тайным комнатам. Так и до подвала доберутся не ровен час. — Оба парня вопросительно смотрели, переводя взгляды, то на неё, то на своего главаря. И главарь среагировал, с полуслова подхватив начатое.
— Если придут сюда, то начнётся уже совсем другая история. Придётся биться и никто не скажет, на чей хрен муха сядет. Необходимо действовать как можно быстрее, если мы хотим добиться успеха. — Бертран явно был тут за главного. И не только среди подошедшей к Агате троицы, но и среди остальных пришедших с ними конверсов и охранников.
— Как ты себе это представляешь, Бертран? Не подскажешь?! Надо избавляться от них, но без лишней огласки и пристального внимания? А ведь, именно ты у нас лучший специалист по решению таких проблем. — Агата всегда отличалась крайне радикальными методами и церемониться не умела. — Но все должно быть красиво и без эксцессов. Так что, не тушуйся, действуй по быстрому, пока нас не прихватили на жареном. Тебе все карты в руки, банкуй.
Но Бертран и не думал комплексовать, а секунду поразмыслив деловито предложил.
— Скинуть со стены их обоих, после того, что случилось с Хуго уже не получится. Очень жаль, но нужно, чтобы их смерть выглядела правдоподобно, учитывая что за этим последует.
Одного эконома, можно было бы и вправду скормить нашим славным свинюшкам, которые были бы этому только рады. А потом, можно было бы объявить, что подлец сбежал в Испанию или к маврам. Эти идиоты из Ватикана, перевернули бы половину Кастилии и Арагона, пробуя его разыскать. — Подошедшие к ним варнаки, озабоченно кивали головами выражая одобрение и поддержку.
Настоятель впервые увидал свою подругу со всем с другой стороны, той которая раньше была скрыта от его взора. Впрочем, если то, что рассказал Дитмар правда, хотя бы на треть, и Агата - это леди Моргауза. То все несостыковки встают на свои места, как нельзя более правдоподобно и закономерно.
Эти люди никогда и никого не оставляли в живых. Хороший враг — мёртвый враг.
Ведь, недаром, память о Мерлине, Моргаузе и Моргане, сохранилась столько веков спустя, после того, что они натворили в глубокой древности.