Между тем, мессир Аббат продолжал вещать, собравшейся в зале, публике, понемногу проникаясь пафосом и распаляя толпу. Был за ним такой грех, принимать всё происходящее близко к сердцу. Для человека со стороны это было может быть и похвально, но для Каноника и Учителя, непозволительные эмоции. Несдержанность и неумение скрывать мысли, сгубила не одну горячую голову.
- Более чем на три с половиною века, мы с вами старше и древнее Клюнийских выскочек! Тем не менее, именно эти сумасброды и карьеристы, стали заправлять Бенедиктинской Конгрегацией, а не мы! - И за гораздо менее тяжкие проступки, нежели открытое осуждение действий Его Святейшества, можно было оказаться на дыбе.
Наместник апостола Петра, мог отлучить и предать анафеме любого бунтаря и крамольника. Там не принято было обращать внимание на статусы и регалии. Великий магистр Ордена тамплиеров - Жак де Моле, наглядный тому пример.
А ведь был ещё и властитель Тулузы! Сюзерен Окситании, из династии Раймундидов! Этот тоже был не готов к такому исходу. Но убийство папского легата и священника не было ему прощено. Результат превзошел самые печальные ожидания. Кара свыше, не заставила себя долго ждать! Однако, потеряв большую часть владений, граф Раймунд, всётаки сумел сохранить себе жизнь.
Это могло бы испугать любого и каждого, но не хозяина Сент-Уэна.
- Стало практически в порядке вещей, что любому любопытствующему прохиндею, разрешено засовывать свой длиннющий нос в личные дела нашей епархии! - собственно говоря он никогда и не проводил, согласованную с Римом политику, - Городские власти молчат! Ничего не предпринимает и Его Высокопреосвященство! Рыцари плаща и кинжала, аферисты и авантюристы всех мастей, покушаются на наши законные привилегии. Предательство стало обычным явлением. Разве Иуда теперь пример для подражания?
Набрав воздуха в могучую грудь, он уже несколько тише и спокойнее продолжал:
- Мы, и только мы, самые могущественные из ответвлений нашего Ордена. Были достойны немалой чести возглавить такую обширную Конгрегацию, какой стала Клюнийская. В пятьсот пятьдесят третьем году, на месте базилики Меровингов, была воздвигнута эта церковь! - Голос говорившего потрясал убедительностью и искренней верой в то, что ему позволено противостоять Римскому первосвященнику, - Прах длинноволосых королей-магов, первых правителей Франции, покоится в нашей с вами обители. Ну и что мы получили взамен?Говоривший поднялся со стула и стало понятно, это человек огромного роста, атлетического телосложения и по видимому, чудовищной физической силы.
- Думаю, что и приор, и отец-эконом, да и многие из наших деканов, вместе с потрохами продались иерархам из Ватикана! - речи подобные этой, не произносились тут, со дня основания. Да к тому же так открыто и громогласно.
- Именно сейчас пришло время наводить здесь порядок! - глаза начинающего стареть, но ещё могучего паладина церкви, горели огнём едва сдерживаемого безумства, - Заодно воздадим всем иудам и изменникам то, что они заслужили своими происками! - Иначе, поверьте мне, может быть слишком поздно! - Вздох, едва сдерживаемого ужаса и смятения, пробежал по толпе затаившей дыхание. Внимавшие ему замерли, словно овцы, услыхавшие волчий вой.
В этот самый момент, из неосвещенной части монастырской столовой, донеслись непонятные шорохи и какая-то, еле слышная возня в темноте. Звуки драки и периодически наносимых пинков и ударов, прерывались с трудом сдерживаемыми возгласами боли. Сдавленные хрипы сменялись стонами и наоборот. Но внезапно всё это стихло.
На несколько минут воцарилась полнейшая тишина. Было слышно, даже как вытекает вода из разбитого глиняного сосуда. А затем, снова раздался оглушительный грохот падающих скамеек, медных подносов, кухонной и столовой утвари. Вытянув шеи и затаив дыхание, все присутствующие слушали звуки происходящего во тьме поединка.
Что это за странные нападения среди ночи? И кого там пытаются одолеть было не очень понятно? Всё таки это была обитель, а не арена ристалища.
В этом зале постоянно пировали лишь те, кто считался слугами Короля, Архиепископа и Великого Герцога. Это были облеченные властью вельможи и лица приближённые ко двору. Друзья герцога и аббата, всегда желанные гости монастыря. Но откуда возьмутся посторонние среди ночи.