Между тем главный виновник всего произошедшего вошёл в раж. Потеряв последние остатки страха и осторожности, настоятель без стеснения поливал грязью сильных и великих мира сего. Его рот не закрывался ни на секунду, а голос звучал достаточно громко, чтобы его услышали даже за пределами зала.
— Эти злобные твари уничтожили и лишили большей части земель и суверенитета того, к кому мы всегда могли обратиться за помощью и поддержкой. Граф Тулузский потерял своё былое величие и могущество! — Поток слов, приводивший в ужас благочестивых монахов, прервался. Но молчание длилось лишь одну секунду. — Замок Монсегюр пал! А вместе с ним умерли и надежды всех тех, кто стремился к независимости от проклятого Рима. Эсклармонда, графиня де Фуа, не сгорела на костре, а превратилась в белую голубку и улетела...
Пойманный и уличенный в шпионаже отец-эконом, согласно действующей в монастыре табели о рангах, являлся третьей по значимости фигурой. Об этом не стоило забывать, как и о том, что он действительно обладал полномочиями легата и был профессом Ордена Иисуса Христа, или иезуитов. Лангедок и Аквитания как раз и пали после того, как рыцари графа Раймунда убили папского легата Пьера де Кастельно. Этот монах, в открытую строчивший на них доносы и кляузы, послужил предлогом и поводом для вторжения.
— Скопом крысы могут загрызть и льва! А почему вы такие кислые, будто сидите на моих похоронах, а не на собрании единомышленников? Силой здесь никого не держат, и хоронить меня пока рано! — Монсеньор внезапно замолчал и прислушался. — Мы ещё повоюем, несмотря ни на что. Это ещё что такое?
Снаружи раздался громкий топот нескольких пар подкованных железом сапог. А через мгновение в открытую дверь влетела леди Агата с глазами, словно у дикой кошки. За нею прерывистыми движениями двигались двое парней, те самые, что не так давно уводили задержанного наверх.
— Что такого с вами произошло, не расскажете? — прозвучал резонный вопрос после их появления в таком удручающем состоянии. — И где ещё один конвоир? Вы оставили его охранять задержанного? Наверное, это было излишним при данном раскладе.
Глаза всех присутствующих в зале замерли, остановившись на беснующейся в бессильной злобе фурии и стоящих за её спиною поникших и окровавленных спутниках.
— Что это за нелепый фарс, я ведь к вам обращаюсь?! Объяснитесь-ка, будьте так любезны! — Настоятель снова задал вопрос. — Агата?! Может быть, хоть ты соизволишь прояснить обстановку?
Вместо каких-либо объяснений баронесса громогласно оповестила всех присутствующих об окончании ночного бдения. Металл в её голосе звучал так явственно и настойчиво, что у многих похолодело на сердце в предчувствии грядущих бед и несчастий.
— Наша тёплая и задушевная беседа подошла к своему логическому финалу! Сегодня мы и посидели, и поговорили от всей души! Собрание всех приближённых объявляю закрытым! — Смотрящим на неё людям показалось, что она начнёт выгонять их отсюда пинками и подзатыльниками. Они расступились, но оставались стоять на месте. Любопытство было сильнее страха. Напряжение в трапезной нарастало, но никто никуда не уходил и, похоже, покидать залу люди не собирались.
— Всё, всё расходимся по своим спальным местам и, пожалуйста, поживее! — В бессильной ярости леди стегала кнутовищем по сапогам, сама не замечая того. — Всё, что вам требуется узнать и запомнить, сообщат дополнительно! Это случится сразу после заутрени! — На этой ноте Агата хотела закончить общение, но вспомнила, что не предупредила их о молчании.
— А ещё я попрошу одну минутку внимания! Умоляю вас не болтать попусту о случившемся! Иначе всё может закончиться для болтуна довольно печально! Даже враги будут сожалеть об участи тех недоумков, которые решатся распустить свой язык! На такой выразительной ноте она и завершила свою тираду. Думаю, это понятно каждому из присутствующих!?
Обернувшись к гиганту, выжидательно смотрящему в её сторону, женщина, указывая на него пальцем, выдала следующее: «Почему ты сам не проверил и не сопровождал отца-келаря до стены?! Почему ты доверил это дело мальчишкам?! — От такой предъявы опешили все, кто ещё находился в малом трапезном зале.
— Эконом оказался не таким уж никчемным ублюдком, каким он умело прикидывался всё время! Буквально на раз-два этот ухарь распорол живот нашему отважному Хуго! Прямиком от паха и до самого адамова яблока! — Было видно, что она потрясена этой внезапной смертью больше всего. — Это было так внезапно и неожиданно! Захлебнувшись в крови, бедолага запутался в собственных кишках и свалился со стены прямо в осадный ров. Там он сейчас и валяется, а, быть может, его ещё можно было спасти!
— Тише! Тише! Не ори так, словно хочешь, чтобы стены монастыря рухнули от твоего голоса, подобно библейскому Иерихону. — Этим сравнением аббат попытался немного её успокоить. Однако сбить градус напряжения, буквально наэлектризовавшего атмосферу, не получилось. — Как вообще могло такое случиться? Ведь вас было трое на одного полудохлого бумагомарателя и доносчика.
— Всё произошло в ту секунду, когда Хуго попытался столкнуть келаря со стены. — От избытка эмоций она плюнула главе монастыря прямо под ноги. — А ведь этот малый был самым умелым и опытным из всей троицы! Воины света! Так ты называл этих остолопов, неспособных втроём одолеть одного хлипкого полудурка?