Но видать, не шибко опасный лиходей бывшего майора милиции, в этот раз за плечико прихватил. Потому как, был бы отмороженный бандит или непуть, так не трогал бы, не миндальничал, рубанул поленом по башке, да и дело с концом.
Подсобрался Аристарх Витимович с духом, повернулся в пол-оборота, не видать сзади никого. Да и выглядит всё, вроде бы, как обычно, никаких изменений не наблюдается.
Повернулся далее, осторожно, медленно-медленно, на сто восемьдесят градусов вокруг себя, но ничего ужасного не увидел.
Ох и обрадовался пенсионер! Может быть почудилось, с перепугу?!
И вдруг слышит, в самом низу, смех негромкий. Тихий-тихий такой смешок, пересыпчатый. Словно бы грецкие орехи, из корзины, сыплются на половик, да по разные стороны разлетаются. Опустил глаза долу Аристарх и как заорет благим матом!
Видит перед ним старичок весь колышется, словно бы в угарной дымке или же зеленоватом тумане.
Сам, макушкою, еле-еле до локтя ему достает. Ростом, как левофланговый в самой заштатной роте. Раньше, из таких, только лишь в стройбат набирали. Ямы копать, рельсы укладывать, кирпичи подвозить. Бери больше - кидай дальше, а пока летит - отдыхай.
И лицо у него, прямо скажем, было не совсем человеческое! Отличалось от среднестатистического жителя нашей страны, чем-то неуловимым. Сразу вроде бы и не понять, в чем они эти странности заключаются. Но присутствовало в нем что-то такое, чего нет и не было у обычного человека.
Эти аномалии ощущались даже не визуально, а на чувственном уровне, подсознательно.
Так животные, загодя чувствуют приближение грозы или извержение вулкана. Потому как инстинкт, он сильнее разума, вот и всё.
Так и здесь, всё ты вроде бы понимаешь, а объяснить отчего-то не получается.
Первое, что почувствовал, глядя на него, участковый — это то, как в его животе образуется маленький островок холода.
Смотришь дедушке в глаза и осознаешь, происходит всё это как во сне или под каким-то сильнодействующим наркотиком. Ощущения возникали такие, словно ты стоишь в панорамном кинотеатре, наблюдая документальное кино про самого себя.
Отводил ему глаза этот старичок - это он уже потом осознал. Через какое-то время после случившегося. Морок ему был подвластен или гипноз, непонятно. Но как бы вы такое внушение ни называли, а обычные люди, этими талантами не владеют.
Бывают редкие исключения, например, Вольф Мессинг, Милтон Эриксон или Геннадий Смертин в конце концов. Но этими возможностями обладают считанные единицы, из огромной массы в сотни тысяч обыкновенных людей.
Интуиция не зря беспокоилась и предупреждала, ее этими цирковыми фокусами не обманешь.
Вся фигура у старичка-недомерка была словно дымкою от лесного кострища подернута. Ускользал от взгляда стервец. Сразу-то его детально не разглядеть.
Так оно частенько, в летнюю жару, происходит.
От асфальта за день солнцем нагретого, теплые потоки воздуха поднимаются к небесам. Оттого и создается впечатление, что воздушные массы, будто бы кисель в стакане колышутся. В знойные летние деньки, марево над землей, явление самое заурядное.
А еще, борода у него была, вся как есть, в паутине. Словно куча пауков в этой бороде обитала. И теперь, эти пауки, паутину прямо поверх бороды заплетают.
Борода была богатая, ярко-рыжая и фасона старорежимного, лопатою. В старину такие дворники и городовые носили. Доходила она ему, аж почти до самого пупа, который он суконной косовороткою прикрывал.
А поверх неё, носил он, нечто вроде крестьянского армяка. Дореволюционного покроя был балахон, нынче такого уж и не носят. Раньше по Москве кучера в таких разъезжали, от чего их кучерскими кафтанами и прозвали. Теплый, длинный халат, без застежек и пуговиц, но зато из овечьей шерсти и с капюшоном.
Подпоясан был старик толстой джутовою веревкой, заместо цветного кушака, как положено. Этакий прикид ныне разве, что в кино или драмтеатре можно увидеть.
Уркаганы с Хитрова рынка, вот в такой одежде зачастую грабили честный люд, потому как движения она не стесняла. Гиляровский Владимир Алексеевич, именно такими их и описывал. Нацепил на себя эти шмотки, старый пенёк, и видок у него был такой, будто он недавно с каторги отвалил.
Может старовер какой или старообрядец? И откуда он вообще появился в этих краях? Хотя казаки наши, до сих пор чтут свои традиции, и устои. Может быть и этот хлюст из казаков?
Но одежды такой, что на нем одета, днем с огнем было не сыскать, даже в бабушкиных сундуках. Если только в краеведческом музее или костюмерных Большого и Малого театров в Москве.