Это означало, что Папа на какое-то время становится их союзником и партнером. К тому же, его возможности многократно превосходили всё, что они имели в своем арсенале до этого. Следовало немедленно объединить их усилия.
Это и было обязательным условием для выживания обеих сторон. Обе стороны были крайне полезны друг другу, и вражду следовало прекращать как можно быстрее.
Поразмыслив мессир Настоятель произнес обращаясь к забаррикадировавшемуся завхозу:
— Я отпускаю своего спутника и безоружный иду к тебе! Нам давно следует побеседовать приватно, согласен? Ты вроде бы не трус и не слабак! Во всяком случае, трус на такой отважный поступок бы не решился. С моей стороны, тоже никакого подвоха не будет. Даю тебе честное, благородное слово рыцаря и прелата Католической церкви.
— Откуда я могу знать, что тебе можно верить, Экзарх! Друиды много веков боролись со Святым Престолом и Католической Церковью! Это происходило всегда и везде! Всеми доступными средствами, мы вредили и убивали друг друга не считаясь с потерями. — Отец-эконом был далеко не дурак и наверняка изучал богословие и схоластику, где-нибудь в Испании или Португалии. Именно на Иберрийском полуострове начиналось создание университетов на основе соборных школ и монастырей.
В университете Саламанки осваивал науки и основатель ордена иезуитов Игнатий Лойола. Тот самый, кто направил сюда професса-иезуита, так удачно устроившегося в монастыре на место завхоза. Получив в обители доверенное лицо, Понтифик и генерал общества Иисуса, следили за каждым шагом Агаты и Настоятеля.
Вот и теперь, зная какие фигуры стоят за его спиной, эконом мог позволить себе диктовать условия на которых будет заключён мир между Папой и аббатством святого Бенедикта Нурсийского.
То, что монастырем управлял экзарх друидов и шотландская ведьма, никакого значения в данный момент не имело. И те, и другие преследовали одну цель — Эликсир Вечной Жизни. Всё остальное, было пока что неважно и отходило на второй план.
Настоятель аббатства был человеком, которому можно было и верить и доверять. А вот от женщины, которая всё врямя была рядом с ним, можно было ожидать любой подлости, каверзы или подвоха. Баронесса Мюррей не первый раз оказывалась с Ватиканом по разные стороны баррикад.
И в голове эконома имелся план, по которому можно было перетащить настоятеля на свою сторону, открыв глаза, кем на самом деле является леди Агата.
— Папа и друиды извечные враги и миндальничать со мною никто не будет. Не те ставки и не тот случай. А тем более ты, который шагает даже не от себя, а от этой ведьмы с шотландских гор, леди Агаты! — Эконом грамотно торговался, хорошо понимая, что разговора не избежать, и в любом случае им придётся что-то решать.
И тому и другому приходилось пойти на риск. В случае смерти одного, второго будет ждать незавидная доля. Но объеденив свои усилия, шансы получить эликсир молодости возрастали, а по отдельности были равны нулю.
Агата и Настоятель знали, где надо искать и как, а Ватикан гарантировал безопасность, спокойствие, неограниченный ресурс и силовую поддержку.
Если ведущая к разгадке нить Ариадны будет разорвана, то где-где, а в Риме этого не поймут. В лучшем случае запытают до смерти, выясняя подробности и детали произошедшего. О худшем, не хотелось даже предполагать.
Настоятель и эконом понимали, их усилия придётся объеденять. Потому-то Аббат и решил не откладывая сделать первый шаг к их сближению, показав пример доброй воли и отпустив сопровождающего его караульного.
— Иди к себе в караулку и скажи, чтобы больше нас не побеспокоили! — Обратился Настоятель к своему спутнику с алебардой. — Ты меня хорошо понял, Бертран?!
Грозный голос, нахмуренные брови и выражение лица, говорили сами за себя и вариантов для маневра не оставляли:
— Если я не вернусь через сутки, ты приведешь сюда людей! Затем, вы сделаете то, что ты предлагал мне до этого! Запомнил?! А теперь повтори!
— Если мессир не вернётся к нам через сутки, то я беру людей. Столько, сколько нужно для захвата предателя и направляюсь сюда! И тогда небу станет жарко от того, как мы накажем гнусного шпиона и засланца иезуитов! — Выражение глаз, на свирепом лице караульного, не оставляло сомнения в том, что парень не врет.
— И ещё одно важное условие, запоминай! Это не менее важно, чем всё сказанное мною до этого. Пока я не разрешу тебе открыть рот, он будет на замке. Ты хорошо меня понял, Бертран? Иначе смерть! — Аббат сунул под нос парнишке сжатый кулак, а потом провел ладонью по шее. — Никому! Пока не минуют сутки с моим отсутствием. Ни малейшего писка, ни пол-слова, ни звука! Абсолютно никому, даже леди Агате. Уяснил?