«Анна…»
Обе девушки были невероятно красивы. Но что касается Анны, она светила по-особенному. Её ярко-жёлтые волосы, заплетённые в одну мясистую косу, сияли ярко при свете дня. Кончики волосков так ярко отсвечивали, что казалось, будто она была внеземным духом вилой. Ярко-голубой цвет глаз отражал лучезарность, а улыбка на её лице изящно привлекала взгляды всех завидников и мужчин. Нежная, красивая, добрая и умная. У неё было всё идеально, начиная с кончиков пальцев, заканчивая её свежей и мягкой кожей лица. Несмотря на плотно укутанный сарафан, её возвышенности то и дело колыхались, и были больше, чем у её спутницы.
Любой бы захотел такую красавицу к себе в жёны. У Божеслава и его матери были русые волосы и глаза с сероватым оттенком, поэтому он не мог похвастаться чем-то особенном в своём происхождении. Для славян самый богатый пигмент был ярко-жёлтого оттенка либо совсем светлые, ближе к белому оттенку, а цвет глаз – голубой. По древним повериям считалось, что это люди с самой сильной энергетикой. Про таких обычно говорят: «Велес миловал», «Велес одарил всему», «Велес передал свой дар» и так далее.
Божеслав из куста непроизвольно глотал воздух ртом. Его градус вожделения поднялся, а сердце начало бешено колотиться. Казалось, это была любовь с первого взгляда к его подруге детства.
… Конечно, девушка рядом также была необычайно красива, но Анна выделялась по-особенному.
«И первом не описать, и сказ не выразить» — Подумал юноша.
Как только девушки приближались к кусту, проходя мимо, Божеслав попытался сместить позу незаметно, поскольку ему стало неудобно. Но, к несчастью, юноша завыл от жгучей боли, доносящейся прямо в грудную клетку и брюшную область, поэтому он заведомо свалился из куста, зажав торс левой рукой. Две девушки в унисон закричали.
— Ааа-а!
— Ааа-а!
— Медвееееээээээ-дь, — Истошно завопила спутница Анны, крича так, будто с неё пытаются содрать одежду. Она выронила всё своё содержимое из рук, зажав ладонями лицо, сильно зажмурила глаза.
— (тяжело дышит) Анна, это я, — Произнёс юноша с болезненным видом.
— А?... Божеслав, — Удивлённо воскликнула девушка.
— Хааа! Медведь разговоривааа-еееэт…
— Да тихо ты! Никакой это не медведь. Он – наш, родненький.
— А? Оу?... — Спутница подошла посмотреть на юношу поближе.
— Ты и в правду не медведь?
Божеслав посмотрел на девицу как на дуру, а затем произнёс.
— Хреново…
— А?.. Ты что-то сказал? – Повтори.
— … Марья, не валяй дурака. Божеслав, тебе больно? — Подошла Анна, а затем наклонилась и спросила юношу. Но юноша то и дело продолжал глотать воздух от боли, поэтому ответить ему было крайне сложно.
Анна с беспокойством посмотрела на издыханное тело юноши, она положила своё содержимое на землю, а затем произнесла.
— Марья, помоги мне дотащить Божеслава до знахаря…
— Нет! Только не к знахарю, умоляю! — Неожиданно вцепился юноша в тело Анны, отчего обе девушки взвизгнули.
— Н-но ты…, тебе же плохо?
— Только не к знахарю, и не домой или куда-либо ещё. Умоляю, — Произнёс с трудом юноша.
Анна резко занервничала, закусив нижнюю губу. Пока её спутница изображала непонятный и глупый вид от сей этой картины, вдали уже виднелись сельчане, которые услышали истошный вопль Марьи. Её ничего не оставалось, кроме как принять поспешное решение. Анна взяла за плечо Божеслава, помогла подняться на ноги, а затем попросила свою подругу.
— Марья, помоги мне укрыть Божеслава под ближайшим деревом.
— Скорее, — повторила девушка.
Обе девушки крепко обняли молодого человека, на шести ногах и с грехом пополам они дотащили мышечную массу до ближайшего дерева, за которым положили юношу.
— Марья, пожалуйста, отвлеки людей, прошу. И иди к алтарю без меня, я буду позже.
— …
— Пожалуйста, поторопись!
Марья тотчас опомнилась, она уже устремилась в быстром темпе. Она забрала своё содержимое с земли, а затем направилась в сторону торопливых сельчан. Анна присела на корточки перед юношей, посмотрев на его болезненный вид, она вновь закусила губу. Казалось, она принимает нелёгкое решение.
— Сейчас погоди, я тебя подлечу, — Произнесла девушка, а затем побежала за содержимым, которое оставила. Анна вернулась к юноше, взвесив его взглядом, она смущённо произнесла.
— Где болит?
— Анна…
— Где болит?
— …
— Вот тут и тут.
— Сними рубаху, я тебя подлечу, — Произнесла смущённая девушка.
Божеславу ничего не оставалось, кроме как снять с себя рубаху. Девушка взвизгнула от увиденного.