- Если мы достаточно сильно ударим, господин генерал, как раз в тот момент, когда они только начнут переводить дух после того, как нагонят нас здесь. В этот момент неприятель будет измотан, со стоптанными ногами, уставший. А мы уже будем сильны. Я думаю, мы сможем хорошенько тряхнуть их.
Урмин почувствовал, как у него тоже растет уверенность в успехе.
- Я знаю, люди очень злы из-за того, что им пришлось отступить. Думаю, атака придется им по душе. Если мы сумеем войти в соприкосновение с их армией, то сможем и смять ее, - Урмин мрачно улыбнулся. - И пусть тогда призывают на помощь свое волшебство, я пущу на них сотню драконов и посмотрю, как долго они после этого продержатся.
- Точно, господин генерал, - согласился Холлейн, испытывая небывалый азарт.
- Не забудьте про драконов Аргбната.
- Ни за что на свете!
Они сделали еще по глотку сорокалетнего бренди дедушки Урмина, носившего имя Альбимуель, затем поскакали обратно. По дороге Урмин тщательно обдумывал ответный удар. Здесь надо все тщательно расписать по минутам и ударить одновременно всеми имеющимися у них силами. Он сделал себе мысленную пометку в голове поговорить с ведьмой Хадэ. Она может оказаться очень полезной.
Это можно осуществить! Если только они сумеют ударить достаточно сильно.
А в нескольких милях оттуда бедняга Джамбл мог надеяться только на удачу. К несчастью, ее осталось не так уж и много.
Когда он в погоне за багути ступил в трясину, он тут же провалился по колено, попал в зыбучие пески, а потом вообще оказался прикованным к одному месту. Стараясь выбраться, он пятился назад, и в это время какой-то багути подкрался к нему и резанул по правой ноге, перерезав большую мышцу.
После этого ходить Джамбл уже не мог, и ему оставалось только стоять по колено в грязи, будучи практически неподвижным. Когда группа слишком рьяных багути бросилась к нему, он притворился беспомощным, пока те не подошли совсем близко, и только тогда полоснул по ним своим мечом. Двое или трое уцелевших с криками ужаса бросились по грязи прочь.
Прибыли еще багути, на болоте зажглись факелы. В его сторону продолжали лететь копья и стрелы, но люди старались держаться вне досягаемости драконьего меча, кружили вокруг него и выжидали момент, чтобы наброситься.
А затем началось. По условному сигналу багути бросились на дракона со всех сторон, их боевые крики эхом разнеслись по мрачному болоту. Джамбл с силой взмахнул перед собой мечом, воткнул щит в грязь, чтобы опереться на него и не упасть, и нанес удар за спину. Этот удар свалил четырех человек, пытавшихся достать его копьями.
Остальные откатились назад, издав полное ненависти рычание.
Но теперь щит застрял в грязи, и он уже не мог его высвободить, беззащитный перед летящими копьями.
Копья кончились, и багути сбились в кучу, к ним подоспел их предводитель и начал выкрикивать лающие команды. Люди казались недовольными, командир выкрикнул еще несколько команд, воины отвечали со злостью.
Внезапно в воздухе раздался резкий звук, как будто над их головами просвистел гигантский кнут, и вспыхнуло зеленое свечение. Копьеносцы смолкли и отвернулись от попавшего в ловушку кожистоспинника.
Теперь они столпились вокруг него в ожидании. Джамбл следил за ними унылым взглядом. Он был еще молод, но, похоже, состариться ему уже не суждено. Он понимал: его ошибка заключалась в том, что он слишком рьяно бросился преследовать неприятеля, не подождав поддержки драконира. Он совершенно забыл, что, один на двух драконов, Релкин не может так же тщательно прикрывать ему спину, как это делал Сью. Он забыл все, чему его учили, и подверг себя слишком большому риску.
Какое-то время он дивился тому, что его противники еще не проткнули его копьями и не покончили с ним. Было ясно, что свистящий звук и зеленая вспышка напугали их. Может, они хотят захватить его живым? Эта мысль вызвала в нем и страх, и надежду.
Они подождали, пока небо просветлело и над землями Кенора занялся рассвет. Затем прибыл Хигуль в сопровождении огромной повозки и группы троллей-альбиносов.
Огромные тролли обступили дракона со всех сторон и, хотя он и убил одного, все же одолели завязшего по колено в грязи виверна и заковали в цепи. Они погрузили его на повозку и увезли назад, к глубоким топям. Когда утро было в полном разгаре, он оказался далеко в тылу у багути. В его сердце, кроме отчаяния и сожаления о случившемся, ничего не осталось.
Он так и не услышал, как громко звучит его имя, превратившееся в боевой клич Сто девятого и Сто сорок пятого марнерийских.