Ночные новости были сенсационными. Ни одного случая за шесть часов.., несколько случаев утром и потом опять ничего.
Похоже, ведьмы оказались правы. Кампания против блох шла успешно.
- Джак вернулся, - сказал Свейн. - Ну, и что там, в лесу Затерявшегося оленя?
- Все еще продолжают копать. Я слышал, что уже похоронено десять тысяч.
- Храни нас Рука, - пробормотал кто-то.
- А я вот что вам скажу, - вмешался Мануэль. - В Драконьем доме не осталось ни одной живой блохи.
- Хэй, да и в городе-то их теперь не намного больше осталось, - воскликнул Курф.
- Могу поклясться, что есть. Такое добро всегда можно найти, - проворчал Энди.
- Но чума-то прекратилась…
Разговор перекрыл голос Кузо, зовущего ребят на построение.
Начиналась работа.
Со стонами и ворчаньем они побрели строиться.
Оставшаяся часть дня прошла в основном так же, как и предыдущий день. Они работали в нижнем городе: уничтожали крыс, окуривали дома. Когда они уже не могли продолжать, их отправили присматривать за драконами, а затем спать.
Так продолжалось еще три дня, и за это время не было ни одного случая чумы. Все кончилось.
Черная чума была остановлена в Марнери на полном ходу, но при этом умерли тринадцать тысяч сто пятьдесят пять человек; большинство из них было похоронено в общих погребальных ямах в лесу Затерявшегося оленя. Заразились еще девять тысяч четыреста шесть человек, но эти выжили, хотя многие из них умерли в течение следующего года-двух.
После городской церемонии в лесу Затерявшегося оленя был заложен монумент в память о погибших. Еще один был заложен в ряду памятников на парадной площади перед Сторожевой башней.
На нем должны были быть выгравированы имена тех, кто погиб в борьбе с чумой. Среди этих имен должен был значиться и Эфин из дома Дебун.
А жизнь продолжалась. Все дома на Рыбном холме снесли, и городские проектировщики начали осуществлять свою давнюю мечту: расчистить все трущобы и проложить новые торговые улицы, что позволило бы расширить торговые площади Широкой и Башенной улиц.
Марнери испытал тяжелый удар, но стряхнул с себя все плохое и выстоял, не склонив головы.
Везде в городах Энеада ситуация с чумой была взята под контроль. Дольше всего она продолжалась, конечно, в Кадейне, где в десяти больших ямах вдоль дороги Кадейн-Минуэнд захоронили более ста тысяч тел.
Риотва и Во - оба города чума пощадила - работали не покладая рук, производя все необходимое для пораженных городов. Из Во корабли шли в Вуск и Талион. Из Риотвы была послана помощь во все южные города, даже в Марнери, несмотря на остатки былой неприязни, которая все еще существовала по отношению к большому городу на Лонгсаунде.
Летней ночью Лессис, Серая Ведьма, стояла вместе с Лагдален на внешней пристани Марнери. У них за спиной, в темноте среди деревьев, маячила фигура телохранителя Мирка. Стоя под фонарем у верстового столба, они ожидали прибытия ведьмы по имени Крусса. Невдалеке, в лесу Заплутавшего оленя, маячили огни.
- Хорошие новости, леди? - спросила Лагдален, когда Лессис свернула небольшой свиток, который только что прочла.
- Да. В Минуэнде с чумой покончено. За три дня - ни одного нового случая.
- Слава Великой Матери, услышавшей наши молитвы.
- Но это было предупреждение. Наш враг ударил смертельным оружием, и мы чуть было не погибли.
- У него голова полна злых дел, - Лагдален передернуло. - Ваакзаам еще с нами не закончил. Мы должны быть готовы к новым ударам.
Глава 14
Вновь Релкин вошел в здание верховного суда Марнери.
О Боги, подумал он, не слишком ли много времени провел я здесь?
Знакомство с юриспруденцией началось с долгого суда за убийство торговца Дука в верховьях реки Арго. Затем последовало длительное разбирательство, касающееся Портеуса Глэйвса, бывшего командира Восьмого полка Второго легиона. На этот раз подсудимым опять был он сам, над ним висело серьезное обвинение в ограблении, совершенном на территории павшего города Мирчаза.
Ограбление рассматривалось как суровый проступок, хотя само положение под номером 545 в Книге Легионов трактовало ситуацию довольно туманно. Воровство лагерного оборудования или похищение кавалерийских опилок рассматривались как куда более важные проступки.
Пятьсот сорок пять, «незаконное владение украденными вещами, приобретенными путем кражи в период прохождения службы за границей». Предъявление такого обвинения было редким явлением в жизни солдат армии Аргоната, что, очевидно, и объясняло низкий приоритет, присвоенный этому проступку.