– Я должен отвести нас к королеве. Она просила меня передать, что вам очень рады.
Вильгельм кивнул с серьезным видом и последовал за молодым человеком. Его развеселило, что Алиенора до сих пор обращает внимание на симпатичных молодых людей и выделяет их. Ее покои располагались за главным зданием. Когда симпатичный паж провел Вильгельма в дверь, тот сразу же почувствовал наполненное ароматами тепло помещения. У него мгновенно возникло ощущение, будто ему протянули дружескую руку. Алиенора всегда жаловалась, что северный климат слишком холоден для ее южной крови, и жаровни горели во всех углах комнаты. Пахло корицей и ладаном. Эти ароматы были чувственными и знакомыми, они нахлынули на Вильгельма, словно дым воспоминаний.
– Вильгельм!
Алиенора поспешила ему навстречу, приветственно протягивая одну руку, а второй придерживая вышитый подол малинового шерстяного платья.
– Госпожа! – он встал на колени и поцеловал ей руку.
– О-о, как я рада видеть вас!
От голоса Алиеноры у него по спине до сих пор пробегали мурашки. Даже в шестьдесят два года, будучи пленницей мужа, она сохранила способность заставлять мужчин опускаться на колени. Они или сдавались, или обожали ее.
– А на вас, госпожа, приятно посмотреть усталым после путешествия глазам, – галантно ответил Вильгельм. – Из всех красивых женщин, которых я встречал на пути в Иерусалим и обратно, ни одна не может сравниться с королевой Англии.
Она рассмеялась и убрала руку, потом жестом приказала ему встать.
– Вы всегда были льстецом. Рауль, вина сэру Вильгельму, – она быстро щелкнула пальцами, и паж поспешил выполнять приказ.
– Госпожа, это правда. От меня вы всегда услышите только правду.
Алиенора выглядела довольной.
– Значит, я должна вам верить, поскольку даже мой любимый муж говорит, что Вильгельм Маршал не умеет врать.
Вильгельм взял у пажа кубок. Вино было такого же цвета, как платье Алиеноры, и он подозрительно уставился на него.
– Вы можете спокойно пить, – заверила его королева. – Это мое вино, и только для моего потребления. Я отказываюсь прикасаться к уксусу, который мой муж заставляет глотать всех остальных.
Вильгельм ответил искренней улыбкой.
– В таком случае, госпожа, за ваше здоровье! – поднял он тост и сделал глоток.
Вкус вина напомнил ее голос – сочный, мягкий и возбуждающий. До этой минуты Вильгельм не осознавал, насколько ему его не хватало.
Алиенора отошла от него и снова села на стул за огромной шпалерой, такой широкой, что над нею работали еще две ее служанки.
– Иерусалим, – произнесла она и жестом показала, чтобы Вильгельм сел на складной стул напротив нее. – Расскажите мне про него.
Вильгельм пил вино, в котором не было осадка, потом взял второй кубок из рук пажа и рассказал королеве все, что она хотела знать. Но многое выпустил. Он взвалил себе на плечи предсмертное желание ее сына, отнес его к Гробу Господню и выполнил. Мать имела право об этом знать, как и о цвете и вкусе земли, которую однажды видела во время своего первого брака, когда была молодой королевой Франции. Вильгельм вручил ей небольшую хрустальную амфору с водой из реки Иордан. Но о саване, который он купил для себя, умолчал, и Алиенора не настаивала.
– Вы изменились, Вильгельм, – тихо произнесла Алиенора. – Но, возможно, это и не удивительно.
Он пожал плечами.
– В Иерусалиме я сбросил свою прошлую жизнь, как кожу, госпожа.
– Больше никаких поединков и турниров? – спросила она дразнящим голосом, правда, смотрела на него очень внимательным и напряженным взглядом.
– Нет, – ответил он.
Вильгельм уже выпил второй кубок до дна и почувствовал, что слегка опьянел. Ему надо было поесть и отдохнуть. Было неразумно разговаривать с Алиенорой заплетающимся языком.
– А что вы собираетесь делать?
Он улыбнулся.
– Найду хорошую женщину и остепенюсь.
Алиенора прищурилась, глядя на него, потом засмеялась грудным смехом.
– Да, искать придется долго, но я едва ли могу представить вас в этой роли, независимо от того, изменились вы или нет. Вы придворный, Вильгельм, рыцарь, солдат и военачальник. Вы сможете где-то осесть только в день вашей смерти, когда вас похоронят! Я все еще знаю вас лучше, чем вы себя.
– Возможно, госпожа, – вежливо согласился он. – Но в последнее время я думал о спокойной жизни с женой рядом и сыновьями у ног.
Алиенора поджала губы и взялась за иглу.