– Это говорит о том, сколько вы знаете о браке, – ответила она, и веселье теперь смешалось с резкостью и жесткостью, – Вероятно, последние двадцать лет вы ходили с закрытыми глазами, – она словно пронзила его взглядом. – Я не знаю, доходили ли до вас какие-то слухи во время ваших путешествий, но Маргарита больше не живет при дворе Филиппа. В прошлом году она вышла замуж за венгерского короля Бела.
При мысли о Маргарите Вильгельм почувствовал, что ему словно надавили на заживающую рану.
– Надеюсь, в этом браке она найдет счастье, – сказал он, понимая, что, вероятно, больше никогда ее не увидит.
– О да, надежда есть всегда, – резко сказала Алиенора. Вероятно, его лицо что-то выдало, поэтому ее собственное немного смягчилось. – Это неплохой брак, – сказала она. – Лучше, чем был какой-то из моих.
Вильгельм был избавлен от необходимости отвечать: в дверь постучали. Пришел посыльный, вызывая его к королю, который вернулся с охоты. Когда Вильгельм встал и склонился над рукой Алиеноры, прощаясь, она снова заговорила:
– Будьте осторожны со своими желаниями, Вильгельм, потому что они могут сбыться.
– Я надеюсь на это, госпожа, – сказал он с грустной улыбкой.
Алиенора смотрела, как он выходил из комнаты и еще раз поклонился перед дверью. Вильгельм все еще оставался таким же грациозным, как кот, несмотря на усталость после путешествия.
– Я хорошая женщина, – сказала младшая горничная, Герсендис, с надеждой.
Алиенора посмотрела на нее с жалостью.
– Но не в понимании Вильгельма Маршала, – ответила она и снова взялась за шитье.
Алиенора то и дело бросала взгляд на маленькую амфору, подаренную ей Вильгельмом, и думала о том, что он сказал, а еще больше о том, что скрывалось за его словами.
Вильгельма поразило, насколько король Генрих постарел за три года, прошедшие с того дня, когда они расстались у гробницы его сына в Руане. У Генриха были красные глаза, словно он выпил слишком много вина и мало спал. Лицо обветрилось и раскраснелось после долгого пребывания на свежем воздухе, но он не выглядел ни здоровым, ни цветущим. Принцу Иоанну теперь исполнилось девятнадцать лет, и он сопровождал отца на охоте. Он унаследовал от матери высокие скулы и красивые рыжевато-карие глаза. Молодой человек явно пытался отрастить бороду, и темная жесткая щетина красовалась на его мощном подбородке и над недовольно изогнутой верхней губой.
– Ха! – воскликнул Генрих, крепко сжимая руку Вильгельма и помогая ему подняться на ноги. – Значит, вы вернулись ко мне?
– Это был мой долг… И моя клятва верности, сир.
Верности, – повторил слово Генрих, словно не знал, подавиться им или расхохотаться. – Вы всегда произносите правильные слова, Маршал. Это я признаю. – Он повернулся к младшему сыну, у которого на губах играла полуулыбка. – Верность так же ценна, как золото, – сказал он. – В особенности верность таких людей, как Маршал. Хорошо это запомни.
– Ее можно купить на золото, – заявил Иоанн. – Или откупиться от нее. – Он посмотрел на Вильгельма: – Какая у вас цена, Маршал?
Вильгельм колебался, испытывая искушение сказать Иоанну, что он стоит гораздо дороже, чем может позволить себе слишком умный юноша вроде него, но осторожность и благоразумие заставили его прикусить язык. Он напомнил себе, что его брат – один из людей принца.
– Это вопрос для обсуждения между мной и вашим отцом, лорд Иоанн, – ответил он, – если ваш отец захочет принять меня на службу. А то, что я сделал ради вашего брата, я сделал из любви к нему, а не ради награды.
– Но вы же получите за это награду! – воскликнул молодой человек; в его глазах светилась злоба.
– Иоанн, довольно, прекрати его дразнить! – Генрих снисходительно посмотрел на младшего сына. – Давайте, Маршал, выпьем вина, и вы расскажете мне про паломничество.
Вильгельм вернулся в шатер очень поздно. Был прохладный весенний вечер; путь освещали звезды и отсветы костров, на которых готовилась еда. Его снова и снова останавливали люди, которые хотели его поздравить с возвращением домой. Он улыбался, находил нужные слова, ему удавались короткие разговоры. Он долго обучался придворному искусству и даже пьяным мог держать себя в руках, продолжая играть в эту игру. Но это утомляло, и он почувствовал огромное облегчение, когда, наконец, добрался до шатра. Обычно его пальцы работали очень ловко и быстро, но тут он запутался в завязках, которые держали кусок материи, закрывающий вход в шатер, и Юстасу пришлось ему помогать.
– Никогда не пей вино короля, тем более после вина королевы, – сказал он оруженосцу. – Они несовместимы.