Она оказалась здесь три года назад и все три года чувствовала себя пешкой, запертой в шкатулке из слоновой кости. Это очень раздражало. В детстве Изабель жила на обдуваемых ветрами берегах Ирландии и Южного Уэльса, время от времени выезжая в огромный дом их семьи в Стригиле или на скалы над рекой Ви. Теперь было трудно вспомнить что-то из этого. Лица членов семьи становились расплывчатыми у нее в памяти, их образы один за другим покрывали слои тумана. Если Изабель прилагала усилия, то все еще видела золотистые косы матери, но, с другой стороны, у нее самой были такие же, и они служили постоянным напоминанием. Ее брат и отец ушли дальше в туман, и прошедшие годы их полностью скрывали.
Рев отдавался эхом, и, хотя они с собакой находились далеко от львов, Дамаск нервно присела на траве помочиться. Уши у собаки дрожали, и она поворачивала их в сторону звука.
– Я ее понимаю, – заметила Элоиза из Кендаля, которая присоединилась к Изабель во время утренней прогулки с собакой. – Мне хочется сделать то же самое, когда я слышу львов.
Изабель улыбнулась спутнице. Как и она сама, Элоиза тоже была наследницей, хотя количество ее земель и близко не подходило к тому, чем владела Изабель. Элоиза жила здесь всего несколько месяцев, тогда как Изабель провела в Тауэре три года. Это была невысокая пухленькая девушка с глазами цвета меда и веснушками. Изабель говорила по-французски с легким ирландским акцентом. У Элоизы акцент был сильным и явно свидетельствовал о том, что она с севера.
– Юстициарий получил приказ, касающийся меня, – сообщила Элоиза, пока девушки пересекали газон.
Стояла поздняя весна, но погода решила в этот день надуть губы, и вдалеке появились дождевые тучи. Холодный ветер раздувал плащи, пытался сорвать головные уборы, обнажая тяжелые золотые, как пшеница, косы Изабель и блестящие темные Элоизы.
– Ты не уезжаешь? – у Изабель от отчаяния округлились глаза.
Хотя Элоиза и не так долго жила в Тауэре, она скрасила одинокое существование Изабель, и девушка не могла себе представить, что с ней будет, если она так скоро потеряет подругу.
Элоиза пожала плечами.
– Вероятно, придется. Лорд Ранулф сказал, что получил письма от короля, который передает меня опекуну.
– А он сказал кому?
Элоиза сморщила нос.
– Вильгельму Маршалу, – ответила она и фыркнула. – Он не с севера.
Изабель покачала головой. Она тоже не слышала про этого человека, потому что, как и Элоиза, воспитывалась вдали от всех дворцовых дел. Она знала, что важными людьми являются владельцы Ленстера, Стригила и Лонгевиля.
– Вероятно, какой-то нормандец, у которого опилки вместо мозгов, – добавила Элоиза. – Лорд Ранулф почти ничего не сказал, но я видела, что это имя не произвело на него впечатления.
– И что ты будешь делать?
– А какой у меня выбор? – Элоиза скрестила руки под плащом. – Наверное, если он мне не понравится, я всегда могу подлить ядовитого зелья из болиголова ему в вино или сделать так, чтобы он свалился в болото. В торфяниках есть такие места, где целиком затягивает овец и коров, так почему бы им не проглотить и человека, не оставив следа?
Если Элоиза надеялась услышать возглас ужаса от подруги, то ее ждало разочарование. Изабель родилась в Ирландии и прекрасно знала про болота, в которых тонут люди, доставляющие неприятности. Ее мать иногда высказывалась так, особенно о норманнах. Изабель пожелала гибели и вечных мук неизвестному Вильгельму Маршалу за то, что забирает ее недавно обретенную подругу.
– А когда он приедет? – спросила девушка.
Элоиза пожала плечами.
– Лорд Ранулф не сказал. Ты же знаешь, какой он. Вытянуть из него что-нибудь – это словно вытесать чашу из скалы. Скоро, надеюсь. Я хочу домой.
Начался дождь, Дамаск поджала хвост и потрусила назад тем же путем, которым они шли. Ее гладкая шерстка напоминала мокрое серебро. Львы наелись мяса и больше не рычали. Только время от времени от клеток доносился одинокий рык.
– Интересно, кого король назначит управлять моими землями? – Изабель вздрогнула, поворачивая вслед за собакой.
Капли дождя падали ей на лицо, как слезы. Она тоже хотела домой, но этого не случится, пока ей не назначат опекуна, и только одному Богу известно, насколько для этой цели подойдет тот мужчина. Он может согласиться на это, только чтобы высосать все из ее земель, и ей самой ничего не удастся сделать. Пешка, которую вынут из шкатулки и отбросят в сторону с шахматной доски. Изабель сжала кулаки и почувствовала, как у нее напрягается спина, потом шея и начинает стучать в висках.
– Не стоит ни о чем волноваться, пока этого не случилось, – весело сказала Элоиза. – Ты ничего не можешь сделать… только ждать подходящего момента, если мужчина окажется недостойным.