– Я знаю, что ты бы меня спас, – сказала она более мягким тоном. – И я благодарна тебе, но, как видишь, это не требуется.
– Вижу, – он бросил взгляд на мужчину, из-за которого потерял ее, – ничем не примечательного толстого горожанина с животиком, свисающим над поясом, и некрасивым лицом. Вильгельм успокоился и расстроился одновременно. – Бог вам в помощь и счастливого пути, – сказал он. – Поторопитесь.
– И ты тоже, – ответила Клара с полуулыбкой, которую Вильгельм прекрасно помнил.
Она тоже все помнила и прощалась с ним. Мгновение они неотрывно смотрели друг другу в глаза, а потом она развернула лошадь, ее муж затянул последний ремень на вьючном животном, ловко, несмотря на свои объемы, запрыгнул в седло, кивнул Вильгельму и без суеты и разговоров ударил пятками по бокам коня. Стефан, Клара и слуга быстро исчезли в дыму, как мечта, и Вильгельм повернулся к коню, чувствуя грусть, но одновременно и облегчение.
А в это время Вильгельм де Мандевиль, граф Эссекский, подъехал со своим войском и подтвердил, что Ле-Ман потерян.
– Французы заходят в город во главе с графом Пуату, – у него перехватило дыхание. – Сир, вы должны уезжать…
Генрих дернулся, словно, упомянув старшего сына, его ударили, и Вильгельм дернулся вместе с ним. Он знал, что больше всего Генрих опасался встречи с Ричардом лицом к лицу и унижения. Его гордость страдала, кровоточила и умирала, но последний удар, умышленно нанесенный его собственным сыном, не прекратил бы страдания. Это стало бы позорным убийством.
– Уезжайте, сир, – сказал Вильгельм. – Я задержу их.
Генрих посмотрел на него, кивнул и, не говоря ни слова, поскакал прочь. Вильгельм вскочил в седло, приказал оруженосцам уезжать с войском Эссекса, а сам с несколькими рыцарями занял место в арьергарде короля.
Вначале им мешали люди, бегущие из города с имуществом в мешках и на тачках, которые они катили вручную. Вещи увозили на вьючных лошадях и волах. Женщины плакали, дети кричали. Проталкиваясь сквозь толпу, Вильгельм слышал ругательства и проклятия рыдающих и орущих беженцев. Он не отвечал на них. Ничто не имело значения, кроме безопасности Генриха. Он не видел Клару и предполагал, что они с купцом поехали по другой дороге. Это было кстати: он не хотел бы проезжать мимо нее.
Обогнав бегущих людей, рыцари пустили лошадей кентером. Король с мрачным видом сидел в седле, лицо приобрело пепельно-желтый оттенок, но, когда Болдвин из Бетюна спросил, не придержать ли лошадей, Генрих покачал головой и настоял, чтобы они, наоборот, ехали быстрее. Конь де Сувиля охромел, и рыцарь с трудом поспевал. Вильгельм повернулся в седле, чтобы проверить, не отстал ли де Сувиль, и увидел, что один рыцарь из Пуату несется за убегающим отрядом с копьем наперевес. Де Сувиль поднял щит и попытался увести коня в сторону, но рыцарь сбросил его с седла. Тут галопом примчались другие рыцари из Пуату, пыль облаками поднималась у них из-под копыт. Первый скакал на мощном боевом коне мышастой масти с золотистой гривой и хвостом. Хотя всадник был без щита, Вильгельм сразу же узнал Ричарда, и у него кровь застыла в жилах. Вильгельм поднял копье и, подталкивая коня пятками, встал так, чтобы перегородить дорогу.
Ричард так резко натянул поводья, что конь встал на дыбы.
– Не будьте дураком! – закричал он Вильгельму, правда, не подъезжая ближе. – Отойдите в сторону!
Вильгельм чувствовал беспокойство своего коня, но готовился к атаке.
– Господин, вы повернете назад, если цените свою жизнь! – ответил он.
Ричард рассмеялся с презрением и яростью.
– Вы не посмеете! – ухмыльнулся он и ударил жеребца по шее поводьями.
Вильгельм без колебаний пришпорил коня. У Ричарда округлились глаза, он попытался отъехать в сторону, но Вильгельм повернул копье и ударил изо всей силы. Это был мощный и правильный удар, и смерть наступила мгновенно. Вильгельм оставил копье в жертве и рявкнул:
– Пусть дьявол вас заберет, господин!
Он развернулся и галопом понесся по дороге.
Потрясенный Ричард спрыгнул с мертвого коня и остановил рыцарей, которые собирались продолжать погоню.
– Нет, – резко сказал он. – Пусть уходят. Они бегут, и мы скоро их догоним… Тогда мы с ними и рассчитаемся.
Глава 30
В деревне Кулен перед Шиноном было тихо и спокойно.
Вильгельм прищурился, глядя в небо и пытаясь найти жаворонка, звеневшего в небесах, и наконец нашел темную точку. Еще мгновение – и пение прекратилось. Птица резко полетела вниз и потерялась среди травы на весенней лужайке, где паслись несколько кобыл и жеребцов.