Вильгельм бросил взгляд через плечо на оруженосцев, которые сели рядом с лошадьми и перекусывали.
Изабель тоже взглянула в ту сторону.
– Не сомневаюсь, что и мать тоже хочет его увидеть.
– Да, – кивнул Вильгельм. Он колебался. – Этот мальчик не наследник, он незаконнорожденный сын. Еще есть дочь. Алаис долго была любовницей моего брата. – Охотничьим ножом он аккуратно разделил курицу на куски, потом вытер лезвие о ткань, а руки о траву. – Алаис – не шлюха, – многозначительно добавил он. – И я очень люблю ее.
Изабель услышала в его голосе прозвучало предупреждение.
– Ирландцы и валлийцы гораздо более гибко относятся к этим вопросам. Я не стану поносить или судить женщину, с которой никогда не встречалась, – заверила она его и взяла кусок курицы. Тут же подбежала, Дамаск, чтобы получить свою долю. Изабель колебалась, спрашивать ли дальше. – Госпожа Фицрейнер сказала, что у вас долго была любовница… но ваши пути разошлись.
Мгновение Изабель казалось, что она переступила черту дозволенного и этим он не станет делиться, но затем Вильгельм отложил курицу в сторону, сложил руки на коленях и вздохнул.
– Ее звали Клара, и одни раз она спасла мне жизнь. Мы вместе ездили с турнира на турнир, когда я был молодым рыцарем, но она устала от того, что мне приходилось проводить много времени при дворе. Я не мог уделять ей достаточно времени. И мы расстались.
– У вас не было детей?
– Она бесплодна – что одновременно оказалось благословением и вызывало сожаления.
Изабель прикусила губу.
– Независимо от моей ирландской и валлийской крови, я не думаю, что у меня достаточно щедрости, чтобы делить вас с любовницей.
– Изабель…
– Я рожу вам детей, – заявила она с неожиданной страстью. – Сильных сыновей и дочерей, в жилах которых будет течь кровь королей Ирландии и графа Пемброука. Наследников для Стригила, Ленстера и Лонгевиля. Я поеду туда, куда отправитесь вы, даже в гущу сражения… Я…
Она почувствовала себя глупо, не понимая, что на нее нашло и какую бурю чувств она вызвала. Изабель издала слабый непонятный звук и отвернулась.
Вильгельм схватил ее за руку и повернул так, чтобы она смотрела на него.
– Да, – сказал он. – Ты родишь мне сыновей и дочерей, и ты будешь сопровождать меня даже в гущу битвы. Если ты к тому времени забеременеешь, тем лучше. А если я когда-нибудь услышу от тебя жалобы, то напомню тебе этот день и то, что ты говорила.
Он притянул ее к себе и поцеловал, а Изабель, которую никогда не целовал ни один мужчина, почувствовала восхищение. Ей раньше только вежливо целовали руку. Вначале его губы сильно надавили, заставив ее губы раздвинуться, но, когда она приготовилась в панике сопротивляться, все изменилось. Поцелуй стал приятным, а сила обернулась нежностью, а кости, казалось, расплавились и превратились в жидкость и огонь. Изабель прижалась к мужу и ответила на его поцелуй… Когда они в конце концов оторвались друг от друга, потому что им не хватило воздуха, то уставились друг на друга, тяжело дыша.
– Тебе не придется мне ничего напоминать, – хватая ртом воздух, выпалила она. – Я буду повторять каждый твой шаг и буду достойной тебя.
Эти слова прозвучали почти как вызов. Она не понимала охватившей ее дикой страсти, только то, что это каким-то образом связано с непонятными ощущениями внизу живота. Они немного напоминали боли при месячных. Изабель видела, что муж дышит точно так же, как она, видела его взгляд, и это еще усиливало ощущение.
– Ты еще пока не знаешь, куда придется идти, – произнес Вильгельм хриплым голосом.
Она вздернула подбородок.
– И ты не знаешь…
Он крепче обнял ее и притянул поближе.
– Не спорь или проиграешь, – его слова были произнесены шепотом, и от его дыхания к мочке ее уха шел жар. Изабель вздрогнула. – Я точно знаю…
Послышался треск костей. Вильгельм отвлекся и не закончил предложение. Изабель словно очнулась ото сна – или от одурманившего ее желания. Дамаск устала ждать свою долю и сама взяла кусок жареной курицы. Собака держала дичь передними лапами и яростно жевала мясо, вгрызаясь до костей. За ней два оруженосца притворялись, будто заняты собственным обедом, но уши Жана по цвету напоминали свеклу, а Джек изучал грибовидный нарост на ветке дерева так, словно это было самым удивительным зрелищем в его жизни.