Вильгельм смог рассказать Изабель о случившемся только на следующее утро. Повитухи настояли, чтобы ее оставили в покое и она могла поесть, попить и поспать. Вильгельм устроился на ночь в большом зале с рыцарями, чтобы не беспокоить ее. Теперь они завтракали хлебом, сыром и сидром, и он сидел на краю ее постели. Ребенок, присосавшийся к груди, как пьяница к бутылке, наконец насытился и теперь спал на руке Изабель с сосредоточенным выражением маленького личика. Казалось, он намерен очень серьезно подходить к своему существованию и полностью отдаваться каждому занятию. Смена пеленок обещала быть незавидным испытанием.
– Лонгчампа изгнали из Англии, – сообщил Вильгельм, разломал хлеб и вручил Изабель половину. – Но его уход заставил удивиться даже самых стойких из нас. – Вильгельм широко улыбнулся. – Ты знаешь, что он всегда был скользким, как угорь, не отвечал на наши требования встретиться и выслушать выдвигаемые против него обвинения? Когда мы наконец приперли его к стенке и призвали к ответу в Лондонском Тауэре и он понял, что ему не сорваться с крючка, то отдал нам в заложники своих братьев и обещал передать свои замки и власть. И еще он поклялся не покидать Англию, пока эти замки не передадут нашим кастелянам.
Вильгельм сделал паузу для большего эффекта.
– Очевидно, он нарушил обещание, – сказала Изабель.
Вильгельм кивнул.
– Он передал ключи от Тауэра, и его проводили в Дувр, который ему позволили сохранить. От клятвы не покидать Англию его еще никто не освобождал, потому что он еще не передал другие замки юстициариям, но он решил попробовать сбежать в Нормандию. Он отправил слуг на поиски судна, а сам переоделся в женское платье.
Изабель чуть не подавилась хлебом.
– Нет!
Вильгельма Лонгчампа, епископа Или и советника короля Ричарда, в женском платье было трудно представить.
– Дальше будет лучше! – рассмеялся Вильгельм. – Пока «госпожа» ожидала на берегу возвращения слуг, один рыбак принял его за городскую шлюху, предлагающую себя, и получил самое большое в жизни потрясение, схватив «дорогушу» между ног. Как я догадываюсь, это было потрясением и для Лонгчампа.
Изабель расхохоталась и тут же пожалела об этом. Тело пронзила боль.
– Боже! Боже! – хватала она ртом воздух, прижимая руки к животу.
– Бог знает, этот рыбак, наверное, был в отчаянии или близоруким! – громко хохотал Вильгельм. – Его отогнали и побили слуги Лонгчампа. Но затем с Лонгчампом попытались заговорить какие-то женщины, а он не мог ответить на их вопросы. Они стянули с него покрывало, и игра закончилась. – Вильгельм вытер глаза, попытался успокоиться и говорить серьезно, но это было трудно. – Тогда они набросились на него, плевали в него и бросали мелкими камушками. Его спасла пара караульных, но потом его заперли в погребе. Теперь его выпустили, и он может убираться куда угодно. Его замки в наших руках. Но он сам превратил себя в посмешище и получил по заслугам. Однако мне его все-таки жаль.
Изабель не испытывала сочувствия к ненавистному и отвратительному Вильгельму Лонгчампу, только облегчение оттого, что он больше не представляет угрозы.
– А что с принцем Иоанном? – спросила она. – Как я предполагаю, он теперь словно собака с двумя хвостами?
Вильгельм отрезал кусок сыра.
– Да, – ответил он. – Принц на самом деле рад, что дело повернулось в его пользу. Его признали наследником Ричарда, а главный шип у него в боку стал посмешищем и изгнан из Англии. Правда, он не сможет делать все, что захочет. Мы будем за ним следить. Ричард все еще остается королем, и Иоанн должен об этом помнить. Если он забудет, его ждет крах. – Вильгельм передернул плечами. – Тем не менее, по крайней мере пока, воцарился мир. – Он допил сидр и вытер рот. – Есть хорошие новости и для моего брата. Его назначили шерифом Суссекса вместо Йорка.
– Это хорошо? – спросила Изабель. Она устроилась поудобнее, подложив под спину пуховые валики, и сдержала зевок.
– Для него это лучше, чем Йорк. Суссекс расположен ближе к его землям, и это место больше подходит ему, учитывая его таланты. Он доволен, а я рад за него.
Она знала, что так Вильгельм говорит об ограниченных способностях брата. Более прямо он об этом не скажет никогда.
– Значит, и я довольна, – она не смогла сдержать следующий зевок. У нее закрывались глаза, веки казались свинцовыми.
Вильгельму сразу же стало стыдно, он склонился вперед, поцеловал жену и встал.
– Я тебя утомил, – сказал он. – Я вернусь позднее.