Иоанн с отсутствующим видом заплатил посыльному и с трудом поднялся к парапетной стенке с бойницами. К тому времени, как он оказался наверху, он тяжело дышал, хватал ртом воздух, а ноги у него горели. Замок построили на холме. Люди говорили, что это древний курган, где в старые времена кого-то хоронили. Иногда из земли выкапывали наконечники стрел, бусины, куски глиняной посуды, которые совершенно не походили на используемые теперь. Рассказывали о духах, проходящих сквозь стены ветреными осенними ночами. В июне, по вечерам, когда темнело поздно, слышали шаги но галереям наверху и женский смех. Иоанн не помнил, как звучит женский смех. Однажды ему показалось, что он видит отца, идущего по парапету. Одна сторона лица была погружена в тень, а другая видна отчетливо. Резко выделялся знакомый жестко очерченный профиль. На боку у отца висел меч, который теперь принадлежал Иоанну и который носил он сам. Отец бесшумно ступал на доски галереи. Иоанн моргнул, и как раз в это мгновение призрак – если это был он – исчез. Иоанн в страхе, ошеломленно смотрел на освещенные луной камни и деревянный пол, потом коснулся рукоятки меча. Она оказалась холодной, как лед.
От города приближались два всадника. Иоанн прищурился, пытаясь разглядеть их в сгущающихся сумерках. Черный конь показался очень знакомым, как и чалая лошадь. Иоанн пошатнулся.
– Открывайте ворота! – приказал он стражникам и поспешил вниз во двор. Он спустился как раз тогда, когда Вильгельм с оруженосцем спешивались.
– Вы приехали впереди осаждающих? Скоро ждать их? – спросил Иоанн. Ему было тяжело дышать от сильной боли в груди.
– А ты как думаешь? – спросил Вильгельм, и Иоанн увидел жалость и непреклонность во взгляде темно-серых глаз младшего брата. – Я привез твоего сына, чтобы вы с ним увиделись. И еще я также здесь для того, чтобы просить тебя сдать Мальборо, пока еще не слишком поздно.
– Ну, тогда ты живешь вне времени, – выдохнул Иоанн со свистом. – Хотя, возможно, ты сделал достаточно для успокоения своей совести.
Вильгельм отпрянул, и Иоанн на мгновение почувствовал удовлетворение от того, что его колкость задела брата. Он показал в сторону дома.
– Зайдите. Позвольте мне оказать вам гостеприимство, пока я еще могу это сделать.
Поворачиваясь, он зашатался. Сын оказался ближе к нему, подхватил его и придержал сильной молодой рукой. Иоанн увидел вблизи гладкую кожу, густые светло-русые волосы, черты лица, в которых зеркально отражался он сам. Его ребенок, его сын. Уже мужчина. На глаза Иоанна навернулись слезы, взор затуманился.
Ему помогли добраться до зала и опуститься на скамью. Сердце сильно и часто билось в груди и напоминало какое-то существо, валяющееся в грязи. Когда Вильгельм собрался послать за лекарем, Иоанн заявил, что с ним все в порядке. И действительно, после кубка подслащенного вина и нескольких минут отдыха боль отступила и дышать стало легче.
– Ты зря тратишь время, – заявил он Вильгельму. – Разве что ты приехал предложить мне помощь или встать между мною и предстоящим.
– Ты знаешь, что я не могу этого сделать, – тихо сказал Вильгельм.
– Можешь, но не будешь.
– Точно так же ты можешь сдать Мальборо юстициариям, но не будешь, – ответил Вильгельм. – Ты знаешь, что принц Иоанн пытался заплатить императору, чтобы Ричард остался в тюрьме?
Иоанн пожал плечами.
– Слухи ходят всегда, – устало сказал он.
– Это не слух, – ответил Вильгельм. – Это суровая правда, как и то, что на пути сюда находится Губерт Вальтер с армией. Если ты не сдашь Мальборо, он возьмет замок силой.
– Это правда, сэр, – сказал Джек отцу. – Я видел письмо архиепископа.
Иоанн услышал низкий голос, в котором не осталось ничего мальчишеского.
– Если бы ты отвечал за Мальборо, ты бы сдал замок? – спросил он у юноши.
Сын нахмурился и долго не отвечал, размышляя.
– Может быть, – сказал он через некоторое время. – Но только после того, как меня вынудили бы это сделать. Если бы я сдался слишком быстро, то запятнал бы свою честь. Если слишком поздно, то в любом случае проиграл бы и от меня больше не было бы пользы моему господину.
Иоанн удивился, но задумался.
– Это ты велел ему так сказать? – спросил он у брата.
– Нет, он имеет собственное мнение, – ответил Вильгельм, который тоже выглядел задумчивым.
– Я не могу сдать это место, – заявил Иоанн Маршал упрямо.