– Я жил слишком долго, – сказал он удивленным оруженосцам. – Возможно, сегодня будет счастливый день.
В Стригиле дул холодный мартовский ветер. Изабель обхватила себя руками под плащом, глаза слезились от ветра. Она отправилась посмотреть на происходящее в нижнем дворе, окруженном частоколом. Вильгельм тренировал лошадей всю вторую половину дня. Она чувствовала, что ему необходимо побыть одному, а обучение лошадей требовало сосредоточенности и не оставляло времени для других мыслей. Изабель осталась в покоях и приказала всем остальным не мешать Вильгельму. Но проходил час за часом, приближались сумерки, и она решила выяснить, как идут дела у мужа.
Он все еще работал с новым боевым конем, купленным в прошлом месяце в Лондоне. Это был сильный жеребец темно-коричневого окраса со светлыми пятнами на животе и крупе. Изабель смотрела, как муж заставляет коня менять ведущие передние ноги, как скачет кентером, и, как всегда, восхитилась его прямой посадкой и пониманием коня. По очертаниям тела в угасающем свете дня его можно было бы принять за стройного молодого оруженосца. У нее быстрее забилось сердце, а между ног повлажнело. Оруженосцев не было: видимо, Вильгельм отправил их в караульное помещение. Ему помогал только Рис, который накидывал одеяло на Византина, готовясь вести его назад в конюшню. Она почувствовала толчок их третьего ребенка. В эти дни он много ворочался. Ему становилось тесно в животе.
Изабель помнила, что ее беременность подходит к концу, и поэтому двигалась осторожно. Она прошла по стене и спустилась в нижний двор. Плащ развевался у нее за спиной, с головы срывало платок. Поэтому она едва видела, куда идет. К тому времени, как она добралась до низа лестницы, Рис уже предупредил Вильгельма, и тот подскакал к ней.
– Ну, как он? – спросила Изабель, поглаживая плюшевую морду коня.
– Отличный конь, – ответил Вильгельм. – Хотя ему еще нужно многому научиться. – Он огляделся, поднял правую руку с поводьев и потер лицо. – Я не заметил, что уже так поздно.
– Я знала, что тебе нужно побыть одному, – сказал она с улыбкой, но обеспокоено.
Вильгельм спешился и передал коня Рису. Потом он взял Изабель за руку.
– Ты всегда знаешь, что мне нужно, – тихо сказал он.
Они обменялись многозначительными взглядами, и Изабель рассмеялась.
– Может, я и знаю, но не всегда могу это дать, – она положила руку на свой живот. – Не думаю, что осталось долго ждать. Я…
Она замолчала и обернулась. Стражники закричали, предупреждая о всаднике, а привратник быстро открыл ворота. Изабель почувствовала, как Вильгельм крепче сжал ее руку и напрягся, – значит, он еще не избавился от демонов, и они по-прежнему не дают ему покоя.
Посыльный кентером заехал во двор на потной гнедой верховой лошади.
– Это лошадь моего брата, – хрипло сказал Вильгельм.
«Значит, новости уже здесь», – подумала Изабель. Они их ждали и боялись.
Всадник спешился, пошатнулся, оказавшись на земле, потом повернулся к ним. Изабель узнала Вигайна – с землистым цветом лица, изможденного и мало похожего на себя, но все равно Вигайна. Маленький писарь посмотрел на Вильгельма, и в глазах его не было обычного веселья. Вечерний ветер рвал седые пряди из-под капюшона.
– Я приехал из Мальборо, – сообщил он. – От моего господина Губерта Вальтера… – он облизал губы.
– Мой брат мертв? – бесстрастно спросил Вильгельм.
Вигайн кивнул.
– Да, лорд. Мне очень жаль. Архиепископ Губерт передает глубокие соболезнования… – он закашлялся.
Вильгельм не отреагировал на попытку Вигайна привлечь внимание к пересохшему горлу.
– Правда? – спросил он с раздувающимися ноздрями.
Изабель схватила Вильгельма под локоть и потянула к себе.
– Сейчас холодно и темно, – заметила она. – Нам лучше послушать обо всем в тепле, а не здесь.
– Может, я не хочу слушать то, что услышу, в тепле! – прорычал Вильгельм.
Она закатила глаза.
– Но я хочу, и наш нерожденный сын или дочь тоже.
Это было ударом ниже пояса, и они оба это знали. Однако Вильгельм сдался и позволил ей увести себя вверх по лестнице в личные покои. Он остановился только для того, чтобы отправить слугу в караульное помещение за старшим оруженосцем.