– Он ищет козла отпущения, – предупредил Иоанн. – Все знают, что ты правая рука и фаворит молодого короля. Его отец прекрасно информирован, и не только о твоей славе.
– Люди говорят то, что хотят, – кратко ответил Вильгельм. – Что, предполагается, я должен сделать? Проиграть несколько схваток на турнире? Огрызаться на своего господина, когда он задает мне вопрос? Пукать в зале?
Он сжал кулак и ударил бы им, если бы нашлось обо что. У него внутри все кипело. Обычно Вильгельм хорошо скрывал и подавлял в себе ярость, но тут она разгоралась, как огонь.
– Ты можешь не быть таким щеголем и больше следить за своей спиной, – посоветовал Иоанн. – Я служу старому королю и являюсь главой нашей семьи, но у меня не хватит средств одеваться, как принц. Что должен думать король при виде безземельного рыцаря в пурпурной мантии, подбитой мехом горностая?
Вильгельм сложил руки на груди, словно защищаясь.
– Я не ношу пурпурных мантий, подбитых мехом горностая.
– Но уже приблизился к этому Ты только посмотри на себя сейчас. Это лучший фламандский твил, окрашенный, по крайней мере, дважды, судя по сочности цвета, да и вышивка недешовая.
Вильгельм коснулся рубашки.
– Это Клара вышивала. Она настоящая мастерица.
– Да, но сколько стоит ярд золотой нити? Да, зимний плащ подбит только овечьей шерстью, но украшен-то соболем.
Вильгельм расправил плечи и выпрямился.
– Я ж понимаю, почему тебя так беспокоит моя одежда.
– Ты не хочешь понимать, – ответил Иоанн, с трудом сохраняя терпение. – Вильгельм, ты богатый человек, и богатство к тебе поступает из кошелька твоего господина, который нe умеет держать его завязанным. Ты знаешь, что король совсем не придает значения одежде. При виде тебя, одетого, как вельможа, у него, вероятно, начинаются проблемы с пищеварением. По крайней мере, надевай что-то простое, не вычурное, в сдержанных тонах, когда находишься в его присутствии.
Алаис слегка покачала головой и положила руку на рукав любовника, предупреждая его таким образом, что он заходит слишком далеко.
– Я одеваюсь на собственные деньги, а не на деньги своего господина, – гневно ответил Вильгельм. Он с трудом сдерживался, чтобы не заскрипеть зубами. – Я получаю от него только обычные подарки на Михайлов день и Рождество. Все остальное я зарабатываю сам на полях турниров.
– Я не…
– Когда я был рыцарем у де Танкарвиля, мне пришлось продать плащ, чтобы свести концы с концами. Я поклялся себе, что никогда больше не окажусь в таком положении, и постоянно работаю, занимаясь тем, что у меня получается лучше всего, чтобы не нарушить эту клятву. Да, я принимаю щедрость и великодушие моего господина, но я зарабатываю на свое содержание. Я не проматываю его деньги.
Вильгельм усилием воли взял себя в руки и разжал кулаки. Он знал, что, поразмыслив спокойно, он придет к выводу, что большая часть сказанного Иоанном имеет смысл.
– В таком случае тебе нужно ясно дать понять это королю, поскольку он считает, что деньги из сундуков его сына перетекают в твои. У него плохо со здоровьем, и характер испортился, после того как он потерял Розамунду де Клиффорд.
– Я не стану отчитываться в своих тратах, чтобы остановить сплетни, – резко ответил Вильгельм. – Или король уже знает мой характер, или нет. Если бы он мне не доверял, то никогда бы не назначил меня в свиту молодого короля.
– Это сделала королева Алиенора. Генрих считает тебя в той же мере ее человеком, как человеком молодого короля или своим. И это правда, не так ли? – Иоанн развел руками. – Я говорю лишь, что ты приобрел не только друзей, но и врагов, и глупо не обращать внимания на то, что о тебе говорят.
Вильгельм прошел в конец комнаты и уставился на сложную вышивку настенной драпировки.
– Молодой король останется у отца только до Пасхи, – сказал он. – По правде говоря, я буду рад вернуться в Нормандию и снова участвовать в турнирах. По крайней мере, там я могу встречаться с противниками лицом к лицу, а не сражаться словесно.
– Вечно ты этим заниматься не сможешь, – заметил Иоанн.
– Нет, но пока получается, – Вильгельм повернулся и посмотрел на обеспокоенного и осуждающего его брата. – Я в состоянии о себе позаботиться, – заявил он. – И до сегодняшнего дня мне удавалось пережить все дворцовые интриги.
– Тебе везло, – с мрачным видом пробормотал Иоанн.
Разговор прервался из-за появления Анселя, который отсутствовал, выполняя какие-то поручения в Вантаже.
– Как я рад видеть тебя! – молодой человек широкими шагами подошел к Вильгельму и крепко обнял его. – Мы постоянно слышим о твоих победах в турнирах по ту сторону проливов, да, Иоанн?