– Христос на кресте! – пробормотал он.
Вильгельм покраснел.
– Это был дружеский поцелуй. Да, это было глупо, и этого не надо было делать, но никто не собирался обманывать Генриха. Я клянусь тебе телом нашего Господа Иисуса Христа, что ни разу в жизни не прикоснулся к Маргарите как любовник. И она ко мне тоже. Все, кто утверждает обратное, лжецы. – Он протянул руку к плащу. – Мне нужно встретиться с Генрихом.
– Я же сказал тебе: это невозможно, – раздраженно заявил Болдвин. – Он тебя не примет.
– Но я должен хотя бы попытаться – с мрачным видом ответил Вильгельм, направился к двери, потом повернулся к Болдвину. – Я пойму, если ты отвернешься от меня.
Болдвин фыркнул и положил руку на плечо Вильгельма.
– Если я когда-нибудь встану на сторону жаб вроде Адама Икебефа и братьев де Куланс, то это будет день моей смерти. Если я смогу тебе помочь, то помогу. Я отправлю письма отцу. Я знаю: он тебе поможет.
Вильгельму не понравились мысли Болдвина. Похоже, друг считал, что его дела при дворе теперь пойдут плохо и изменить ничего нельзя. Но сам он мог только войти в логово льва и выяснить, что его ждет.
Глава 19
– Если ты послушаешься моего совета, то и близко не подойдешь ко двору в Рождество, хотя я знаю, что ты его не послушаешься, – заявил отец Болдвина, Роберт де Бетюн, обращаясь к Вильгельму, когда тот садился на коня.
Вильгельм жил у него в Бетюне после турнира. Теперь он уезжал. За спиной лежала свернутая постель, а на вьючной лошади были привязаны доспехи и оружие. Византин нетерпеливо бил копытом в землю, желая поскорее тронуться в путь.
– Я должен, – ответил Вильгельм. – Молодой король все еще остается моим господином, и так или иначе я должен разобраться в возникшем между нами непонимании.
Роберт де Бетюн посмотрел на него искоса, но ничего не сказал. Вильгельм привык к таким взглядам Болдвина. Семья вышла во двор, чтобы пожелать путниками счастливого пути в Кан, где собирался двор. Младшая дочь Роберта, Матильда, робко смотрела на Вильгельма сквозь опущенные ресницы. Болдвнн намекал, что если Вильгельм окажется в безвыходном положении, то его отец даст согласие на брак, но Вильгельм предпочел тактично промолчать. Ему нравились Болдвин и его семья, но он не собирался где-то оседать с женой, родственникам которой будет вечно обязан за хлеб на столе.
Роберт де Бетюн был неразговорчивым спутником. Ему нравилась езда в молчании среди голых деревьев зимнего леса. Поэтому Вильгельм смог обдумать и оценить перемены и жизни.
Ситуация с Генрихом оставалась неловкой и неразрешенной. Срахи Болдвина подтвердились, и молодой король отказался принять Вильгельма. Его стража даже скрестила копья перед носом рыцаря. Для него не было места за столом на возвышении или в зале, где заседал совет. Пару раз ему удалось проскользнуть мимо стражников, но это ничего не дало, потому что Генрих отворачивался, не замечая Вильгельма. Он вроде как стал невидимым. Маргарита оставалась в своих покоях, и Вильгельм не смел отправить ей сообщение, чтобы еще не усугубить ситуацию.
Произошедшее бурно обсуждали. Большинство придерживалось мнения, что великие дела и рыцарство Вильгельма затеняли звезду молодого короля. Вильгельм слишком высоко поднялся и теперь должен упасть. Шепотом намекали на любовную связь Вильгельма с королевой и с удовольствием смаковали этот слух: подобное считалось государственной изменой и влекло за собой смертную казнь. Люди наблюдали, ждали разрешения ситуации и испытывали разочарование, поскольку Генрих только не замечал Вильгельма. В конце концов рыцарь покинул двор. Связь между ними не была разорвана официально, но смысла оставаться он не видел. Вильгельма не оправдали и не обесчестили, его просто перестали замечать, а это ему было трудно выносить. Всю свою жизнь он обожал внимание, и, в основном, это внимание было доброжелательным. Теперь он стал отверженным у очага, где был первым более десяти лет, и это причиняло сильную боль.
Какое-то время он жил у Гийома де Танкарвиля, который также лишился благосклонности господ королевской крови, хотя и по другой причине: его подвели сомнительные политические сделки, а не слава на турнирах и не сердце жены господина. Болдвин де Бетюн держал Вильгельма в курсе событий при дворе. Фарси, Икебеф и братья де Куланс стали самыми главными в окружении молодого короля, отодвинув всех, особенно англичан, которые процветали, когда фаворитом был Вильгельм. Единственной хорошей новостью стало окончание споров между Генрихом и его отцом и финансовое соглашение, которое гарантировало Генриху серьезное увеличение поступающих средств.