Этой ночью им не удалось поспать. Турхан умела увлекла Шехзаде. Он даже забыл о Нурбану, чем был удивлён. Шехзаде Мустафа тоже отдыхал и расслаблялся на полную силу, утопая в объятиях наложницы. Анна, как и Турхан оказалась очень искусна в любовных утехах. Шехзаде мысленно благодарил мать, которая послала ему сюрпризом рабыню.
Утренняя заря озарила небо, оповестив жителей города о своём наступлении. Солнышко показалось из-за туч, и жители дворца вышли на прогулки. Мелек Султан в компании Михримах Султан следовали по вымощенной камнями дорожке и вели беседу. Рядом бегали довольные дети : Шехзаде Ахмед и Айше Хюмашах Султан. За ними шли Дильшах Хатун – служанка Михримах и Фирузе Хатун – служанка Мелек.
В беседке, попивая розовый шербет, притворно улыбаясь сидели жёны Султана- Хасеки Хюррем Султан и Махидевран Султан. Каждая думала о своём. Хюррем переживала из-за сына. Арзу Хатун сообщила, что тот пригласил к себе в покои новую девушку. Неужели, Нурбану не пришлась ему по вкусу и она ошиблась?
Махидевран вспоминала тот пустой гроб, который увидела в султанской усыпальнице. Больше всего на свете, она мечтала узнать, что стало с её ребёнком, которого она считала умершим, и где сейчас он?
Султанские наследники: Мустафа и Селим собрались в дворцовом саду в беседке, чтобы позавтракать вместе. Селим завтра утром должен уезжать в санджак. Михримах приходила к Мустафе, но ничего не вышло. Наследник был непреклонен. Он стоял на своём, оповестив сестру, что Шехзаде Селим должен отбыть в санджак немедленно и заняться его вопросами. Михримах Султан, поджав губы растроенная, ушла. А Мустафа пришёл сюда, в парк, чтобы разделить завтрак с братом.
Шехзаде Мустафа вспоминал минувшую ночь, и его лицо озарялось улыбкой всякий раз, когда он вспоминал о Сечиль Хатун. Так наследник назвал девушку в порыве страсти. Она и правда была особенная, какое имело значение её имя. Мустафа наградил наложницу подарками за усладу.
Шехзаде Селим напротив, он не был так очарован Турхан Хатун. Да, она была с ним любезна, отдавалась без остатка, но на этом всё. Он не любил её, он лишь хотел заменить ею Нурбану, что не получилось. Селим решил, что позвать наложницу на ночь была плохая идея. Но подарки девушке всё же послал.
Слуги, облаченные в строгие белые кафтаны из простой ткани, сновали туда-сюда, накрывая на стол. Ломтики свежей дыни, лимон с сахаром, запеченные яблоки, виноград, кусочки бананов, а также большое блюдо с пловом и по тарелке супа-пюре для каждого сына Падишаха.
Старший брат, поедая плов с головой ягненка, произнес:
- Салиха Хатун говорила, что у тебя новая фаворитка - начал было речь издалека Мустафа. Он остыл к венецианке, сейчас все его мысли занимала Сечиль. Селим ухмыльнулся, он вспомнил тот откровенный разговор в саду, где Мустафа признался в своих чувствах к Нурбану. Юноша положил ложку, и сделав глоток вишневого шербета произнес:
- Прости меня, брат. Отныне она моя - понуро опустив рыжеволосую голову, как бы признавая свою вину, проговорил Селим, но это было неискренне. Лесть и притворство чувствовались очень хорошо. На его слова Мустафа улыбнулся.
- Твоя, Селим, конечно, твоя. У меня тоже есть фаворитка. Сечиль Хатун – услада души моей, мой рай - спокойно ответил Мустафа. Младший наследник заметил, с какой любовью брат говорит о девушке. Но, Селим успокоился. Больше старший брат не станет мешать их отношениям с Нурбану развиваться. Теперь он занят своим гаремом, всё вернулось на круги своя.
Ах, если бы и Селиму так говорить о Нурбану. Она всё также чётко вставала в памяти наследника. Её иссиня чёрные вьющиеся волосы, нежная кожа и золото-зелёные глаза. Ну, зачем только он так поступил с ней. Нурбану гордая девушка, к ней нужен другой подход. Больше Селим не хотел ломать её, он будет ждать. Будет играть в её игры, будет принимать такую, какая она есть. И дождётся. Обязательно.
- Мне пора, Мустафа. Завтра в путь, ещё нужно к Валиде и Михримах зайти.
- Как пожелаешь брат - переключившись на прощание, сказал Мустафа. Пожав руку старшему, Селим покинул дворцовый сад. Они расстались холодно, но расставили все точки над «и».
Глава 8.
июнь,1542
Дороги были размыты. Под конец мая дождь лил чуть ли не каждый день. Жаркое солнце сменила весенняя прохлада и сырость. Жители Империи достали из сундуков тёплую одежду, меха и топили каждый день камины, чтобы согреться. Путь пролёг в санджак Шехазде Селима – в Конью.