- Арзу, нужно выдать замуж девушек, у которых подошёл возраст. Когда Повелитель в походе, ему наложницы не нужны. Отберите большую половину, и вышлите в Старый Дворец. Только рабыням объясните, что эта не кара, а благодарность за преданную службу в гареме. Уладь это дело сегодня же – произнесла Хюррем Султан, закрывая книгу учётов гарема. Она так скучала по мужу и Повелителю. Так мечтала встретить любимых. Но могла довольствоваться только их письмами.
Арзу Хатун послушно закивала головой. Она пообещала всё выполнить. Эта женщина никогда и никому не открывала своё сердце. Хюррем взяла её на службу прямо с рынка. Она сама обучила рабыню. Та верностью и покорностью заслужила такой высокий статус. Но Арзу Хатун никогда не рассказывала ни о своей семье, ни о переживаниях. Она понимала, что ничего не сможет изменить. Женщина жила лишь настоящим, и думала о будущем. Она продолжала верно и преданно служить Хюррем, выполняла все её поручения, всегда была почтительна и никогда не задавала лишних вопросов. За это Госпожа и полюбила Арзу Хатун.
- Как прикажете, Госпожа. Не извольте беспокоиться – ответила Арзу и покинула апартаменты Султанши. В этот момент она встретилась у двери с Михримах Султан. Женщина, облачённая в зелёное атласное платье с элементами золотой сеточки, вошла в покои матушки. На лице её читалось беспокойство, а глаза были влажными от слёз.
Арзу Хатун вернулась в покои, когда увидела Михримах в таком состоянии. Хюррем вскочила с софы, на которой до этого сидела. Она испугалась за дочь. Что могло такого произойти, что так взволновало султаншу:
- Оставьте нас – громко и чётко произнесла Михримах, дожидаясь пока все рабыни, включая хазнедар, покинут опочивальню матери. Девушки с молчаливого согласия Хюррем, опустив головы, вышли из покоев, плотно прикрыв за собой двери.
- Что случилось, Михримах? – вопросила Хюррем. Она всё ещё стояла в ожидании плохих новостей. – Что-то с моей внучкой? – решив, что большей беды и быть не может, а иначе почему Михримах узнала первая.
- Давайте присядем, мама – тихо сказала дочь Хюррем и после того, как мать опустилась на софу, расположилась рядом.
- Ну, говори же! – с волнением в голосе произнесла Хасеки Султан. Её голос задрожал.
- С Айше Хюмашах всё хорошо, Валиде. – она подняла взгляд серых глаз на мать: - На Селима по дороге в Конью совершено было нападение. – Наконец, рассказала истинную причину тревог Султанша. Она переживала за брата. Да, может быть, она больше благоволила Баязиду. Но Селима никогда не оставляла, Он ведь её родная кровь.
Хюррем, услышав слова дочери, почувствовала, как сердце закололо. Тугая боль расползлась по организму. Стало тяжело дышать. Она схватилась руками за горло, потирая его. Султанша пыталась поймать побольше воздуха. Она не могла сказать и слова. Подумать только, её старшему сыну грозила смертельная опасность.
- С ним сё хорошо сейчас – пыталась исправить ситуацию Михримах, но было поздно. Рыжеволосая Хасеки почувствовала, как тело тяжелеет, в глазах начинает темнеть. В следующий момент она упала на спинку дивана, напугав Михримах. Султанша вскочила на ноги, пытаясь понять в чём дело.
- Мама, мама – заплакала Султанша. Но Хюррем уже не отвечала. Тогда Михримах, схватившись за подол платья, подбежала к двери. С силой толкнув дубовые двери, Султанша приказала позвать лекаря. Она вернулась к Хюррем Султан. Из серых глаз женщины слёзы лились, не прекращаясь. На лице застыла маска ужаса и страха.
- Прошу тебя, мама, только не умирай – взмолилась Михримах, горячо целуя руку Хюррем.Она любила мать, хоть та и выдала её замуж противв воли Госпожи. Михримах давно уже не злилась на мать, она понимала, для чего Султанша это сделала. Михримах приказала перенести Хюррем на кровать и присела рядом у изголовья, в ожидании лекаря.
В Гриффинпауэре в это время, слуги нашли тела Принцессы Глафиры и конюха Роберто Уэрбера. Они принесли их в лазарет. Лекари осмотрели пострадавших, но прогнозы сделали неутешительные. Они могут и в себя не прийти.
Гелиодор вошёл в лазарет, громко раскрыв дверь, которая ударилась о стенки помещения. Этим он нарушил покой находящихся здесь больных. Но его не волновал никто, кроме дочери. Мужчина подошёл к кровати, где лежала девочка. Он не узнал Принцессу. Она изменилась, как и предсказывал ведун Черми. Волосы потеряли пшеничный окрас. Они стали белёсые, словно морская пена, словно снег зимой, словно молоко. Лицо исказилось. Девочка двенадцати лет стала выглядеть старше. Она была похожа на девушку лет пятнадцати, но всё также оставалась мила и прекрасна. На её руках и спине были кровавые ожоги. Лекари наложили мазь и лечебные повязки.