Однажды вечером, в тот час, когда деревенские женщины начинали хлопотать у домашних очагов, Вескотт с друзьями заметили возле кромки леса маленького испуганного мальчика, машущего им рукой. Подойдя поближе, они увидели, что мальчик весь дрожит и глаза его полны смертельного страха.
- Я пришёл предупредить вас об опасности, - прошептал он. - Сегодня ночью вы должны бежать. Мой отец поможет вам; у него наготове лодка, в которой он будет ждать вас возле устья реки. Вам надо успеть скрыться до того, как взойдёт луна. Отец говорит, для вас это единственная возможность спастись.
- Но зачем нам бежать?! Кто угрожает нам?
- Как кто? Великий колдун! Сегодня ночью он подошлёт к вам убийц. Они должны напасть на вас в самый тёмный час ночи, перед восходом луны, и вам не удастся избежать их копий.
Трое молодых людей, отойдя в сторонку, принялись лихорадочно обсуждать план действий. У них было ружьё для обороны от диких зверей, но они не собирались обращать его против людей. Да и какой в том смысл? Если даже удастся уложить одного-двух бандитов, это не спасёт их. Кроме того, они ведь сами учили деревенских юношей и девушек во всём полагаться на Господа. Нет, они, христиане, не могут бежать. И потом, скрыться им всё равно некуда.
Вескотт повернулся к мальчику:
- Поблагодари от нашего имени твоего отца и скажи ему, что наш Бог не велел нам бежать. Мы останемся здесь, положившись на Его защиту, а там будь что будет.
Мальчик скрылся в лесу, а трое молодых миссионеров вернулись к своей палатке. Они поужинали, как обычно, и приготовили постели. Вскоре стемнело. Юноши уселись на землю у входа в палатку, готовясь ко встрече с неведомым и горячо молясь Богу. Их обострённый слух явственно различал шелест листьев в кронах деревьев, шорох травы, щебетанье птиц, далёкие крики обезьян... Вот поднялась луна, и её серебристый свет залил таинственный ночной мир джунглей. Друзьям не хотелось уходить в палатку, лучше встретить смерть лицом к лицу, глядя в глаза врагам, чем оказаться в мышеловке. Они уже приняли твёрдое решение не стрелять - это бесполезно, когда со всех сторон на тебя летят копья, брошенные меткой рукой прирождённых охотников. Может быть, юношам вспомнился святой Стефан. Он ведь не сопротивлялся своим палачам с оружием в руках, но смотрел на явившегося ему в небесах Иисуса и молился Ему.
Всю ночь они сидели на пороге палатки. Луна скрылась за кромкой леса, наступил тот мрачный, таинственный предрассветный час, когда от озера поднимается голубоватый туман и застилает пеленой притихший в зловещем молчании мир природы. Может быть, сейчас?..
Но так ничего и не произошло. Вскоре начало светать, с востока брызнули первые лучи раннего солнца. Усталые юноши, уже не надеявшиеся увидеть утро, смотрели на рассеивающийся туман, на золотисто-румяный восход совершенно другим, обновлённым взглядом, нежели прежде. Внизу у родника послышались голоса женщин; из деревни доносился стук топора и глухие удары мотыги; завитки дыма от очагов поплыли в ясном голубом небе... Никогда ещё жизнь не казалась им столь прекрасной!
Молодые люди скользнули наконец под полог палатки и глубоко и сладко уснули. Вскоре к их жилью опасливо приблизилось несколько человек - то были местные христиане. Слухи об убийстве дошли до них, и они уже скорбели и горевали о погибших белых учителях, как о родных братьях. Но что это? Заглянув за занавеску, они увидели трёх спящих друзей живыми и невредимыми и радостно вознесли хвалу Господу за то, что Он сохранил и защитил Своих сынов.
Прошло ещё несколько месяцев. С новообращёнными не случилось ничего плохого - духи не мстили им; и тогда люди стали смелее. Разве любовь и свобода не лучше, чем прежние узы страха перед духами? Кроме того, поговаривали, что колдун лишился своей магической силы, и это ещё более ободряло местных жителей. То ли он просто состарился, то ли духи покинули его - во всяком случае, люди больше не испытывали перед ним трепета.
И вот однажды произошло удивительное событие: Вескотт сидел в палатке и читал, когда, подняв глаза, вдруг увидел стоящего у входной занавески старика в пышном, свисающем до пола пёстром одеянии, увешанном обезьяньими хвостами. Он наклонился, чтобы войти; юноша увидел его глубоко запавшие глаза и понял, что старик очень слаб.
- Я хочу узнать о живом Боге, - просто сказал он.
Разговор был долгим. Вескотт говорил о грехе, о покаянии, о любви и прощении. Он заметил, что старик чувствует себя неспокойно, и спросил, в чём дело. Тот ответил, что много грешил в своей жизни, но есть один грех, который особенно тяжким бременем лежит на его совести.