Она вновь принялась за свою трапезу, но время от времени тяжело вздыхала и думала о том, что вот пройдёт жизнь, придёт старость, а так никогда и не удастся ощутить радость полёта, почувствовать бьющий в грудь ветер и крылья за спиной. Вдруг прямо над гусеницей послышался непонятный шелест, и, подняв голову, она увидела очаровательную бабочку, пёстрые крылышки которой казались светящимися от лучей солнца, падающих на них сверху. Гусеница подумала, что никогда в жизни не видела столь светлого и прекрасного создания, и ей стало стыдно за своё тяжёлое непривлекательное тело. Она захотела было спрятаться, но было поздно. Бабочка заметила её и опустилась рядом, прямо на полусъеденный лист крапивы.
Увидев такую красоту рядом с собой, гусеница остолбенела от восхищения и смогла лишь спросить:
- Как ты очутилась здесь? Я никогда раньше не видела тебя в нашей канаве.
- Да, я живу не в канаве, - улыбнулась бабочка. - Но и ты не будешь обитать здесь вечно. Ибо ты рождена для света, для чистого воздуха и голубого неба. Я пришла сказать тебе об этом.
- Я не понимаю, о чём ты говоришь, - вздохнула гусеница. - Но временами я действительно чувствую себя лишь гостем здесь; я чувствую, что должно быть что-то ещё, что-то большее... Но неужели я, с моим неуклюжим и тяжёлым телом, смогу когда-нибудь стать похожей на тебя? Нет, этого не может быть.
- Это случится не теперь, но я знаю, что ты должна стать такой же, как и я. Не забывай об этом. Ты рождена не для жизни в канаве, здесь лишь начало твоего пути. Ты же рождена летать...
Но голос бабочки уже невозможно было расслышать, так как, взмахнув крыльями, она поднялась вверх и вскоре скрылась из виду, оставив гусеницу, взволнованную и полную светлых мечтаний, в одиночестве.
Гусеница собралась было доесть свою дневную порцию листьев, но крапива показалась ей необычайно пресной и противной. Вечером она улеглась спать в своей канаве, которая всегда была ей домом, с тех самых пор, как она появилась на свет. Но странная мысль будоражила её воображение и не давала уснуть: "Я не останусь тут навсегда. Я создана для чего-то большего!"
Но вот наконец она уснула. Уснула крепко и спала очень долго. Так долго, что соседи по канаве - полевая мышь, ёжик и компания шустрых муравьев - решили, что она умерла, и очень жалели, что не будет с ними больше этого симпатичного маленького существа.
Но нет, гусеница не умерла. Тело её покрылось прочным коконом и образовало куколку; падающие осенние листья прикрыли её от дождя и холода, и она мирно спала в тепле и покое.
И вот однажды она увидела очень странный сон: что-то звало её, звало издалека настойчиво и неотступно, словно чуть слышный колокольный звон. Оковы крепко держали её и не давали даже пошевелиться. "Моё бедное измученное тельце никогда не сможет выбраться из этой тюрьмы, - подумала она, - но я чувствую, что умру, если не смогу ответить на этот зов". Вдруг она поняла, что вовсе не спит уже и всё это происходит наяву. Она напряглась и почувствовала в себе силу, какую не знала раньше. И вот темница рухнула, и она очутилась в море света, тепла и птичьего пения. Тело её было упругим и полным свежих сил. Она ощущала себя словно бы родившейся заново. "Я изменилась, - робко прошептала она. - В моём теле больше нет прежней тяжести и неповоротливости. И вот снова этот зов! Зовут откуда-то издалека, но я чувствую, что смогу добраться туда. Вот уже неведомая сила поднимает меня вверх... Раньше мне казалось, что всё, существующее вне моей канавы, непонятно и пугающе, но теперь я вовсе не чувствую себя здесь чужаком, где всё так светло и празднично. Видимо, это свершилось... Вот - то, для чего я родилась!"
Она присела отдохнуть на колокольчик и тут увидела подлетающую очаровательную голубую бабочку.
- Добро пожаловать в нашу семью! - пропела та. - Я вижу, ты уже раскрыла свои крылышки и можешь летать. Пойдём же, я покажу тебе наш дом. Мы все живём вон на том дереве златоцвета.
- Крылья?! - маленькая гусеница едва не лишилась чувств от изумления. - Кем же я стала теперь?
В обществе своей прелестной спутницы она чувствовала себя неловко и опустилась на край лужи, чтобы немного перевести дух. Случайно она перевела взгляд на поверхность воды, где должно было быть её отражение. И представьте себе, насколько она была ошарашена, увидев там великолепную бабочку - адмирала с бархатно-чёрными в красную крапинку крыльями!
"Рождена летать, - воскликнула она, - рождена для света!" И, сильно взмахнув крыльями, наша бабочка поднялась в воздух и полетела вслед за своим проводником вперёд, туда, где в ветвях златоцвета обитало счастливое пёстрое семейство.