Он прервался, внимательно оглядел лица присутствующих, затем рассмеялся.
— Вы стали такими серьезными! — воскликнул он. — Наверное, вы уже устали слушать надоедливого старика… Но я скажу вам еще кое-что — расслабьтесь, это не займет много времени. У нас все строится на полном доверии. Вы можете говорить все, о чем понадобится: если что-то не нравится, если что-то нужно, если есть какие-то предложения… И даже если вам захочется рассказать о какой-нибудь провинности — вашей… или же чужой — не стесняйтесь и приходите к дядюшке Годрику в кабинет. Честность я очень ценю. Ну, на этом все. Сейчас вам дадут маленькое задание. Тем, кто с ним справится, хочу сказать: добро пожаловать. Очень надеюсь, что эти слова адресованы всем вам, мои дорогие.
Сказав это, Годрик еще раз улыбнулся и удалился. Некоторым детям он показался добрым и чутким стариком, который простит все, как бы ты ни провинился, а вот Мия и некоторые другие ребята почувствовали, что за напускной добротой и приветливостью кроется нечто иное — что-то, что вызывает недоверие и даже пугает.
Сразу после приветственной речи Годрика Мии и другим новичкам дали задание — до вечера украсть три кошелька. К темноте дети вернулись к воровскому дому. Кто-то из них высоко держал подбородок, глядел на остальных сверху вниз и потряхивал звенящими кошельками, кто-то опустил голову и беспокойно щупал пустые карманы. С детьми, которые не справились, тут же распрощались; других — включая без труда осилившую отбор Мию — запустили в дом. Все они вышли из неблагополучных семей, и внутри дом показался им царскими хоромами: полы были начищены до блеска, потолки высоки, мебель дорога и удобна, и до стен можно было дотрагиваться не боясь, что подцепишь занозу. Детей это так воодушевило, что они тут же позабыли о прежних проблемах и стали носиться из комнаты в комнату и восхищаться. «Мы теперь будем здесь жить!» — радостно кричал кто-то. Даже обычно мрачная Мия поддалась всеобщему настроению и не почувствовала подвоха, не заметила косых насмешливых взглядов детей, давно работавших на Годрика. Впрочем, уже утром новоприбывшие потеряли радостный настрой — им приказали вымыть весь дом, и они тут же поняли, чьими трудами все вокруг так чисто выглядит.
Новичков поделили на небольшие команды и приставили к менторам — уже набравшимся опыта воришкам, которым было по пятнадцать-шестнадцать лет и которых было принято называть «старшими». Моя попала в группу, состоявшую из семи новичков, к парню с хитрым взглядом и вечно довольной ухмылкой — Салли. Его только назначили старшим, и он уже с наслаждением воображал, каким испытаниям подвергнет свою группу. Следующий месяц Мии и команде пришлось проходить через самые каверзные задания, какие Салли только мог придумать. Так, он заставил их красть кошельки у патруля стражи, пробраться в крупный ресторан и выкрасть оттуда столовые приборы (которые даже особой ценностью не отличались) и забраться в дом к зажиточному торговцу.
Жизнь в доме оказалась таковой: стоило совершить пару ошибок — попасться страже или плохо выполнить задание — и ты снова бродил по городу, прося милостыню, поедая объедки и трясясь от озноба. Однако о самых хитрых и талантливых в воровском деле детях Годрик все-таки хорошо заботился. Он нанимал для них преподавателей, чтобы обучить письму, чтению, математике и другим наукам, и выделял для них отдельные комнаты для жилья (остальные жили в общем помещении). Довольно скоро после начала работы в доме Мия оказалась именно в их числе, но не из-за того, что ее порекомендовал Салли, а потому что Годрик сам ею заинтересовался.