— Мия? Нет-нет. Она правда учит меня. Но я вот думал… Может быть, есть другой способ обучиться?
— А способ Мии тебе не по душе, значит?
— Не по душе, — согласился великан.
— Понятно, — сказал Валентино. — А теперь послушай меня, великан. Мне кажется, тебе ничему не надо учиться. Как я и говорил, ты уже прекрасный человек.
— Но это ведь не так! — воскликнул великан. — Иначе я мог бы жить с людьми.
— Не каждый человек может жить с другими людьми. Это же не значит, что он не человек. Та же Мия — она разве может жить с другими людьми?
— Мия — другое дело. Ее обижали, поэтому она сама ушла.
— Вижу, ты ей веришь. Но зачем тогда захотел со мной побеседовать?
— Ты же ученый. Может быть, ты знаешь другой способ… Скажи, ученый, что такое — быть человеком?
— Хм… Помимо того, что я тебе уже рассказал…
И Валентино подался в долгие философские изыскания, которые великан, даже напрягаясь, понимал через слово.
— Человек — существо неоднозначное, великан, — продолжал Валентино. — И вот мы, люди, все еще в пути. В нас есть мир, но также есть и война… Однако это не значит, что с войной внутри нужно мириться! Идти всегда нужно к миру, великан.
— Это как?
— Ну… Как же это… Идти к миру, значит, иметь в себе такие качества, как отзывчивость, милосердие, любовь и умение прощать… Например, если тебе сделали больно — не иди воевать, а примирись, прости, тогда и поступишь правильно. Понимаешь, о чем я говорю?
Валентино вдруг бросил быстрый взгляд назад, подержал его примерно секунду и снова обратился к великану.
— Расскажи мне теперь ты, великан: а какими ты видишь людей?
Великан задумчиво посмотрел куда-то вверх.
— Когда я думаю о людях, я вспоминаю о Норе. Эта женщина была как раз такой, как вы описывали. Правда, в конце концов и она прогнала меня… И я вспоминаю еще много кого. Они уже не были так добры, как Нора… Не знаю. Я не знаю. Так вы говорите, я уже человек. Но что мне тогда делать с ростом?
Валентино не отвечал.
— Ученый? — позвал великан.
Он посмотрел вниз и вдруг понял, что Валентино пропал. Тут же внезапно раздался крик. Кричала Мия. Великан быстро оглянулся, но Валентино найти так и не сумел. На дальнейшие поиски у него времени не было — требовалось срочно возвращаться к Мии.
Прибежав к тому месту, где осталась Мия, великан увидел карету и множество следов от обуви на мокрой земле вокруг нее. Приблизившись, он заглянул в карету и позвал:
— Мия!
Мия отозвалась:
— Ты полный болван, — сказала она, вылезая наружу. Она была цела, но ужасно зла.
— Все в порядке? — чуть успокоившись спросил великан.
— Ничего не в порядке. Ничего! Меня ограбили, черт тебя побери!
— Как ограбили?.. — поразился великан.
— Вот так. Этот «ученый» Валентино отвлекал тебя, пока сюда шли его дружки. Они забрали все! Эти уроды!.. Если б я могла, то… Пф!.. Ну куда ты ушел, куда! Развели как полных дураков!
Мия все ругалась, а Великан, побледнев, молча уставился в ту сторону, куда они с Валентино шли несколько минут назад. По его взгляду было видно, что он еще только соображает, что случилось.
— Ты ничего не хочешь сказать, а? — спросила Мия через полминуты.
— Прости, Мия… — расстроенно вздохнул великан. — Я думал, он говорит так правильно. Поверил ему.
— А теперь ты будешь верить только мне, понял? Потому что это я всегда говорю правильно. И больше ты не будешь бросать меня одну!
И хотя эта фраза звучала совсем не как вопрос, великан понуро ответил:
— Больше не буду.
— Запомни, Малыш: все врут. Даже я никому не говорю правду. Никому, кроме тебя, потому что мы друзья. Ты будешь верить только мне, Малыш, а я и так верю только тебе.
А про себя Мия подумала: «Ведь это не так уж и плохо. Пусть я и лишилась немаленьких денег, но их я еще заработаю. А вот то, что великан теперь не будет доверять никому, кроме меня, — это гораздо ценнее».
Глава седьмая: Расправа
После истории с Валентино великан сделался совсем угрюмым. Даже еда, которую Мия приносила, не доставляла ему былого удовольствия. К тому же добавилась новая проблема: он перестал уменьшаться. «Может, я больше и не уменьшусь» — сказал он как-то с грустью в голосе. Мия знала, что их разбойничья жизнь счастья ему не приносит, а если она еще и не будет сопровождаться результатом, — то есть его уменьшением, — то он и вовсе может снова захотеть уйти. Забеспокоившись, она решила, что им следует заняться чем-то более серьезным, нежели грабежи рыночных покупателей и встречных путников.