Глава третья: Маленькая Мия
Близ центра Северного Королевства располагался крупный город Верхние Холмы. Тем, кто не привык к слугам и шелковым простыням, жизнь в этом городе давалась нелегко; чтобы поесть хотя бы два раза в день, им порой приходилось работать с рассвета до рассвета. Некоторые даже вслух сожалели о том, что в сутках всего двадцать четыре часа, наивно полагая, что будь их больше, они бы работали меньше. «Как бы то ни было, хорошей жизни нам все равно не видать. А если хочешь просто пожить с достоинством, больше не отлынивай и трудись так, как тружусь я. А теперь повернись и оголяй спину» — так говорила одна женщина своей дочери перед тем, как преподать ей урок послушания с помощью гибкого металлического прута.
Хотя бедность была сопряжена с немалыми трудностями, обделенные статусом люди всегда находили способ существовать. Кто-то, кому везло больше других, становился слугой в богатом доме, а остальные выбирали нишевые профессии вроде рыбацкого или мясницкого промысла — и тому подобного. Основная тенденция была такова: если отец работал рыбаком, сын в большинстве случаев тоже становился рыбаком; если мать работала швеей, дочь тоже становилась швеей. Людей без родителей это, конечно же, не касалось. Впрочем, и беспризорники находили свое место — у Годрика, например. Этот пожилой человек давал приют многим детям, лишенным дома. Вероятно, сначала он мог показаться добродушным альтруистом, но правда заключалась вот в чем: Годрик являлся главой крупнейшей воровской шайки в городе, и все дети, которых он содержал, были обязаны на него работать. Выбор у беспризорников, как правило, был невелик: либо справляться с голодом и холодом самостоятельно, либо вступить в шайку. Находились и такие, кто выбирал первый вариант, и какое-то время двенадцатилетняя Мия — маленькая курносая девочка с темными короткими волосами, которые едва касались плеч — была в их числе. Но стоило ей испытать чувство настоящего голода, который моментами будто пронзает живот лезвием, заставляет руки трястись и не дает уснуть по ночам, она изменила свое решение и явилась в воровской дом.
Годрик виделся с детьми нечасто. Из-за склонности к паранойе и зачастую беспочвенным подозрениям к даже проверенным временем и заслужившим доверия людям, он почти не покидал свой кабинет, однако считал необходимым показаться перед новичками хоть раз и предстать перед ними таким, каким им было важно его увидеть, — в образе доброго и заботливого опекуна.
В тот день всех новичков, в числе которых была и Мия, собрали в небольшом зале, и вскоре там появился Годрик. Он был худой и длинный, одетый на первый взгляд по-простому — в коричневую рубаху и того же цвета штаны, — но имевший при себе аксессуары и украшения, говорившие о его реальном состоянии: например, золотые карманные часы и украшенный сразу несколькими небольшими изумрудами перстень. Он неловкой походкой прошел в центр зала, встал перед детьми и тепло улыбнулся. Вид у него был словно чем-то смущенный, что на самом деле являлось хорошо выученным трюком, который помогал расположить к себе.
— Здравствуйте, мои дорогие, — сказал он приятным низким тембром. — То, что вы пришли, для меня много значит. Помогать детям без дома дело сложное, но я люблю им заниматься, оттого и настолько рад вас видеть. Называть меня можете просто — дядюшка Годрик.
Повисла неловкая пауза: дети продолжали смотреть на него молча.
— Что же вы, не хотите поприветствовать вашего доброго дядюшку? — несколько обиженно спросил Годрик.
— Здравствуйте, дядюшка Годрик! — произнесли дети все вместе.
— Во-от, так-то лучше! — сказал он с улыбкой и умиленно склонил голову. — Вот так и общение пойдет теплее. Я бы хотел узнать ваши имена тоже, но этим займемся в какой-нибудь другой день — у дядюшки, к сожалению, сейчас есть время лишь на приветствие и пару слов. Что бишь я хотел вам сказать… А! Раз уж вы здесь, вы наверняка знаете, чем мы занимаемся. Кто-то скажет, чем именно?
— Воровством? — произнес кто-то из детей.
— Точно! Я хотел, чтобы это прозвучало вслух, без стеснений. Мы тут не лукавим и называем вещи своими именами. Я честен, полностью открыт вам и хочу, чтобы вы мне доверяли. Так что я не буду врать и говорить, что мы обворовываем богатых ради всех бедных на свете, — нет, мы обворовываем богатых ради себя. Ну а кто эти богатые? Вы, быть может, знаете, что вещи меняют свой лик в зависимости от того, с какой стороны на них взглянешь? Так вот… Посмотрите на себя очень внимательно. А теперь скажите: кто, по-вашему, богатый? Пожалуйста, говорите.