Поступили новости и из Винтерхолда, где смена власти прошла ещё быстрее. Появившаяся из портала Изабелла в сопровождении трёх десятков воинов с пробуждённой кровью великанов, быстро собрала три четверти состава Коллегии, все они проходили начальное обучение в Зале Титанов и до сих пор были сильно благодарны не только клану Титанорожденных, но и Изабелле в частности. Столь внушительной силой, Изабелла с сопровождающими пересекла мост, отделяющий Коллегию от города и застала момент, когда ярл вещал перед жителями Винтерхолда о том, что их славное владение выходит из состава Империи, и отныне будет полностью подчиняться новому Верховному Королю — Ульфрику Буревестнику. Следующие несколько секунд в жизни ярла Винтерхолда были самыми унизительными в его жизни: прервав его на середине речи заклинанием паралича, Изабелла со свитой, деловито растолкала немногочисленную городскую стражу и угомонив самых буйных, сама вышла на помост, и объявила, что отделение от Империи отменяется, ярл арестован, и все могут расходиться по домам. Жители может и хоте ли бы отбить своего ярла, но вот только тридцать гигантов, в доспехах стоимостью с половину их города каждый, при поддержке почти сотни магов — это не та сила, которой стоит перечить. Закончив с подавлением бунта, Изабелла, оставив в виде новой городской стражи несколько десятков дружинников из обычных людей вернулась в Зал Титанов, откуда, с присоединившимися к ней магами Коллегии, отправилась догонять основную часть войска.
Не посвящённый в наши планы архимаг Савос Арен только постфактум выдвинул претензии мне и Изабелле, напирая на то, что Коллегия всегда была вне политики и придерживалась нейтралитета, но его жалоба мало на что повлияла. Тем более большая часть старших волшебников, включая его заместительницу, Мирабеллу Эрвин, с восторгом восприняли действия моей жены, и никаких угрызений совести от смены власти в Винтерхолде при участии магов Коллегии не испытывали.
Таким образом, всего через несколько недель с начала восстания Ульфрика Буревестника он уже потерял два поддерживающих его владения из четырёх, и совсем скоро останется один на один с пятнадцатитысячной армией под стенами его родного города. Вообще для захвата Виндхельма есть два основных сценария: первый, мягкий и почти бескровный — город осаждают, я вызываю Ульфрика на поединок чести, он умирает, а после, на трон Исграмора садится кто-то из Огневолосов с Короной Зимы на голове. Почти все счастливы и живы, останется только отловить остатки Братьев Бури и можно считать, что гражданская война окончена. Второй вариант намного хуже — Ульфрик не отвечает на мой вызов и продолжает сидеть за стенами, тогда, собрав все имеющиеся у меня силы, мы отправляемся на штурм первой столицы Скайрима. Конечно, погибнет много людей, как с нашей стороны, так и со стороны восставших, но это будет всяко лучше, чем растянувшийся на несколько лет конфликт с ещё большим количеством жертв. Тем более, у меня на руках есть не только все планы верхней части города, но и его канализации и заброшенных катакомб, так что штурм в любом случае будет успешным.
Встреча с сыном произошла ровно в тот момент, в который я и ожидал, правда вместо того, чтобы встретить его во главе войска, весь такой сияющий и пафосный, наша встреча произошла на картофельном поле, где стояли три стороны: я со свитой, отряд Соратников и заплутавший великан. Соратники хотели выполнить контракт и убить великана, великан хотел, чтобы местные жители перестали воровать его еду и не мешали ему спать, а я недоумевал, насколько надо быть идиотом, чтобы целенаправленно досаждать четырёхметровому верзиле.
— Повторюсь, Глорш утверждает, что местные фермеры на постоянной основе воруют его еду и мешают ему громкими звуками посреди дня, — пытался я донести позицию великана до собравшихся с противоположной от него стороны Соратников и скрывающимися за его спиной мирных жителей.
— Мы честные норды, и никогда не у кого ничего не крали, пусть великан не врёт, — прокричал владелец местной фермы, на что, великан начал указывать на некоторых из присутствующих и говорить на своём языке.
— Глорш прямо сейчас указал на тех, кто, по его мнению ворует у него, если эти люди невиновны, то пусть поклянутся Шором, что этого не делали, — на моё предложение, ранее обозначенные норды серьёзно занервничали, ведь врать людям — это одно, а соврать перед богом — совершенно другое.