Через две недели после моего прибытия, ситуация на острове стала патовой: мои силы ничего не могли поделать с нападениями, появляющимися из ниоткуда даэдра и летающими в небе драконами, а Мирак не мог выбить мои силы из заранее укреплённых позиций. Однако, эту ситуацию надо было как-то решать, и единственным выходом мне виделось или как-то договориться с Хермеусом Морой, чтобы он приструнил своего раба, или каким-то образом создать над Солтсхеймом непроницаемый для даэдра барьер, чтобы лишить Мирака возможности как-то влиять на реальный мир. Обсудив данную проблему со своими советниками, среди которых были и Изабелла, и мои управляющие на Вороньей Скале, было принято решение реализовывать два плана одновременно. Так Изабелла, как самая сведущая в магии отправилась на переговоры к мастеру Нелоту по поводу барьера, в то время как я сам со свитой выдвинулся к центральному капищу острова.
Выходить из-под прикрытия города было немного боязно, всё же драконы могли появиться в небе в любой момент, но прекрасно понимая, что без этого сложившуюся ситуацию не решить, две наши делегации выдвинулись в путь. И если Изабелла, в отличии от меня, отправилась морем, то мне придётся провести два дня под открытым небом, чтобы добраться до крупнейшего поселения рьеклингов. Путь во главе небольшого отряда, напомнило о временах, проведённых на просторах Сиродила, когда я со своим отрядом так же бродил по лесам и полям в поисках своих целей, только в этот раз снега было побольше, да и следить приходилось в основном не за чащей, а за небом.
Прибытие в Ракхринон, или Большой Храм на всеобщем, прошло без сучка и задоринки, и единственная угроза с которой моему отряду довелось столкнуться — это несколько зомбированных нордов, бредущих куда-то в одну им ведомую сторону, быстро оглушив их и связав, мы захватили их с собой. Само поселение ръеклингов было весьма занимательно, ведь по большей часть оно представляло собой обычную нордскую деревню, с чуть меньшими по размеру домами, но зато богато украшенную разного рода охотничьими трофеями, почти на каждом доме в обилии весели черепа и прочие останки животных и людей. Центр же поселения представлял из себя большое капище, с идолами богов и алтарями для жертвоприношений, сооружённых из костей драконов. Единственное, что бросилось мне в глаза, так это то, что в отличии от капища в Гроте Утопленника, недалеко от Зала Титанов, здесь идолов было намного больше, однако большая их часть были пока безликими, впрочем, алтари Шора, Мары, Макоши и Сварога прекрасно определялись.
Встречающие нас жрицы хотели было бухнуться передо мной на колени, но стоило на них прикрикнуть по-командирски, как они тут же подскочили со своих мест и побежали, с приличной для своего возраста скоростью, организовывать всё необходимое для будущего ритуала. Вообще, первоначально я пытался дозваться до богов привычным для меня способом, но получил в ответ лишь короткое послание: «Для получения ответа проведи полноценный ритуал вызова». Так что мне ничего не оставалось, кроме как приступить к его проведению.
Прибыв ещё ранним утром, весь день был потрачен на подготовку будущего воззвания: готовились дары и жертвы богам, жрецы и жрицы проверяли свои облачения, а я морально готовился к тому, что произойдёт на закате. Стоило последним лучам солнца скрыться за горизонтом, как вокруг капища вспыхнули огромные костры, а стоящие ранее простыми статуями идолы начали не только светиться внутренним светом, но и кажется немного двигаться.
Взгляд со стороны.
Среди заснеженных скал и лесов Солтсхейма происходило то, чего эта земля не видела со времён своего создания: сотни и тысячи разумных собрались в одном месте с одной единственной целью — воззвать чуждым этому миру богам. Вокруг капища с светящимися собственным светом идолами, освещёнными пламенем гигантских костров вздымающихся, кажется, до самых небес, стояли тысячи верующих. Все они были разными, могучие норды и приземистые рьеклинги, неповоротливые орки и подвижные данмеры, люди и эльфы, все они в едином порыве призывали богов, которым они присягнули.
В центре капища стояла полуобнажённая мужская фигура, озаряемая пламенем костров, оттого ставшая ещё больше и таинственней, в руках он держал кривой нож, единственным предназначением которого было безжалостно зарезать кого-то на алтаре.
Песнь, льющаяся из тысяч глоток, отражалась от окрестных скал и оттого становилась ещё громче и сильней. Гимны, прославляющие богов, разносись на многие километры и, казалось, проникали в саму душу тех, кто их слышал, пробудив даже могучих драконов, которые до этого спали в северных горах.