— Где я? — Задает он вопрос.
— У друзей… — Отвечаю ему. На что слышу, как он горько ухмыльнулся.
— Что-то я не встречал друзей в этой стране…
— Сам-то помыться сможешь, раз проснулся? — Спрашиваю я его.
— Смогу.
— Вот смотри тут чистые вещи, вот полотенце, помоешься переоденься и выходи. Твои вещи очень грязные, их надо постирать и зашить.
— Хорошо. — Соглашается паренек. Я же удаляюсь на кухню.
— Как дела тетушка Люси?
— Все хорошо, а где твой гость?
— Проснулся, моется… Ладно пойду к ванной надо его встретить и проводить по дому. — Говорю ей и удаляюсь. Минут через 5-10 выходит парнишки. Лицо превратилось в сплошной синяк, да и тело если откровенно не лучше, когда раздевал видел. Умеют эти каратели махать дубьем.
— Ты как по поводу завтрака?
— Я то не против, но вы меня с кем-то перепутали и у меня нет денег. — Отвечает он. Гордый… Хотя после слова "завтрак" сглотнул слюну.
— А то я не видел, что ты не из семьи банкира по шмоткам.
— Ну тогда ладно, тогда можно и поесть… — Соглашается тот…
— Ты кстати сколько не ел? Может тебе лучше сначала куриный бульон?
— Лучше бульон, да давно не ел, не помню когда в последний раз. — Отвечает мой гость. Провожаю его до столовой, где хлопочет тетушка Люся. Ее старшенький Кевин уже достаточно подрос, дабы изредко присматривать за всей бандой малышей и разумеется в ней верховодить. Потому тетя Люся может иногда, правда ненадолго отлучаться. Парень сидит за столом и пытается держать себя с достоинством. Я вижу, как он хочет выдуть весь куриный бульончик одним залпом, но пьет маленькими глотками, растягивая удовольствие. Наконец он его выпивает.
— Спасибо этому дому. Хозяин, а почему не спрашиваешь, кто я? Как меня зовут? Может я вор…
— Вор бы про себя так не сказал, да и не правильно такое, сначала напои, накорми, в баньке попарь, спать уложи, а потом вопросы задавай. — Отвечаю ему словами из сказки.
— Ты что русский? — На чистейшем русском языке спрашивает меня мой гость.
— Да. — На автомате отвечаю я на русском. Ибо столько лет не разговаривал, а тут…
— Дела… Не думал, что встречу русского в этой проклятой стране.
— Попей еще бульона и съешь немного хлеба. Много тебе нельзя. Ляг поспи, а как проснешься снова бульон и хлеб, а потом наверное можно будет и мясо.
— Хорошо друг. — Отвечает он и выпив вторую кружку бульона с трудом доходит до дивана в гостинной, голова еще в воздухе и не достигла подушки, как он засыпает. За нами следует тетушка Люся.
— Берни сынок, а это вы сейчас по каковски разговаривали?
— Это русский тетушка Люси.
— Мне показалось или ты ему сказал, что тоже русский?
— Верно сказал, так ему будет спокойнее спать в незнакомом доме.
— Понимаю, ИРА… Хорошо вас там учили…
— По разному тетушка Люси, по разному…
Кстати, только в книгах о попаданцах наши предки были лютыми и непробиваемыми идиотами. Не обязательно знать скажем испанский, чтобы понять разговор двух иностранцев. Например, когда тот спрашивает "спаньоль"? А тот ему в ответ короткое "си", можно не знать язык, но по смыслу понятно. Какой ты на хрен спаньоль. Сразу же по глазам видно, если смотришь преданными глазами, значит кокер спаньонль…
Потому т. к. тетушка Люся ушла заниматься своими делами позвонил Викки, которая в отличие от некоторых бездельников, что вели ночной образ жизни была на работе и сказал, что у нас снова есть деньги кормить людей. Мы практически всегда проходили по краешку. Да у нас хватало денег и на мизерное содержание нашим почти сотне безработных парней и девчонок, что вышвырнули из офиса, скупив компанию, не обижал я зарплатой и Шонни с Коляном, как впрочем и Вику, но… С кормлением сотен и сотен людей был большой такой напряг. Причем выручала моя смекалка и мягко говоря "адская кухня", ибо мы готовили чуть ли не кашу из топора. Главный критерий было не вкусно и полезно, а сытно! Именно на это упирали в приготовлении блюд. Наверное я не хилое такое изменение уже вношу в историю США, во всяком случае Нью-Йорка. Похоже ирландцы после Великой Депрессии, подобно русским будут ставить на рождественский стол холодец.
Вика, ее брат Ванька, да Колян считали меня настоящим героем. Как впрочем и дядюшка Питер с тетей Люсей. Ведь подумать только какие я на себя принимал "страдания". Когда мы покупали свиней у фермеров, то перерабатывали их полностью, разве, что кроме дерьма. Потому я в знак поддержки голодающего населения "Маленькой Ирландии" лично жрал холодец. Только если для ирландцев это было страдание, то я просто получал удовольствие. Уверен мои друзья никогда в жизни бы не согласились его попробовать, особенно узнав из чего его готовят, но видя мое самопожертвование раз все же кушали, им не понравилось. Вот в наших рабочих кварталах блюдо становилось все популярнее и популярнее.